/ Авторские сказки

Путь Тропоброда

Юный любитель литературы, мы твердо убеждены, в том, что тебе будет приятно читать сказку "Путь Тропоброда" Агапова М. В. и ты сможешь извлечь из нее урок и пользу. Реки, деревья, звери, птицы - все оживает, наполняется живыми красками, помогает героям произведения в благодарность за их добро и ласку. Очарование, восхищение и неописуемую внутреннюю радость производят картины рисуемые нашим воображением при прочтении подобных произведений. История происходит в далекие времена или "Давным-давно" как говорится в народе, но те трудности, те препятствия и затруднения близки и нашим современникам. Главный герой всегда побеждает не коварством и хитростью, а добротой, незлобием и любовью - это главнейшее качество детских персонажей. Преданность, дружба и самопожертвование и иные положительные чувства преодолевают все противостоящие им: злобу, коварство, ложь и лицемерие. Очень полезно, когда сюжет простой и, так сказать, жизненный, когда похожие ситуации складываются в нашем быту, это способствует лучшему запоминанию. Сказка "Путь Тропоброда" Агапова М. В. читать бесплатно онлайн нужно вдумчиво, разъясняя юным читателям или слушателям непонятные им и новые для них детали и слова.

Мимо шли тропоброды! Это были именно они. Снежные чудики на деревьях узнали их. Только у тропобродов может быть такая неспешная походка, такой спокойный взгляд, погруженный в себя и такие большие ноги, которые тяжело опускались на тропу, сотрясая землю вокруг.

– Мама, — спросил маленький тропобродик, приотставая от основного стада и разглядывая белые лица из снега на коре деревьев, мимо которых они шли, — а кто это?

– Это снежные чудики, сынок, не бойся, они только смотрят, да и то зимой, весной они исчезнут.

Маленький тропобродик, взмахнул белыми пушистыми ресницами и побежал догонять маму, снег захрустел под его ногами.

– Мама, это правда? – спросил маленький снежный чудик, — мы, правда, весной исчезнем?

– Конечно же, нет, милый. Мы превратимся в ручейки и побежим к морю! Что могут знать какие-то тропоброды, они заняты лишь своими тропами. Не тревожься!

А тропоброды шли все дальше.

Тропы

«Кто протаптывает тропы? Откуда они берутся? Кто делает их? Да, в этом мире живет много существ, они все разные, непохожие друг на друга, но каждый из них слишком занят собой и своими делами, чтобы заниматься прокладыванием троп.

Вон там — подпеньковая мелочь, резвиться на полянке, которая уже почти вся оттаяла от снега. Одни зеленые, шустрые, игривые — это молодежь. Серьезные и задумчивые, обросшие мхом и грибами – это старики. Старики сидят под пнем и жуют труху, а зеленая молодежь ползает по траве, карабкается по коре пня, забирается на самый вверх, и отчаянно прыгает вниз, размахивая своими тоненькими ручками-прутиками, и оглашая поляну восторженными визгами.

Забрался один такой на пень и стоит на краю, ручки сложил на груди, ножки распрямил, рыжие волосы развеваются, маленькие узкие глазки победно смотрят вдаль, а острые зубки так и клацают друг об дружку, в предвкушении настоящего полета и настоящей победы, а может и настоящего пути!

Но, нет, подпеньковая мелочь не делает тропы. Подпеньковая мелочь слишком привязана к своему пеньку и способна отходить от него лишь на пару шагов. Да и то, до ручья, чтобы напиться воды, и вихрем нестись обратно, пока Лесные старухи не поймали, или водный ух не проглотил.

Нет, чтобы прокладывать настоящие тропы, те, по которым ходят тропоброды, нужно нечто больше, чем просто грезы и мечты. Тут должен быть поступок! Ведь одно дело – мечтать о путешествии и совсем другое дело – выйти в путешествие.

Так, кто же прокладывает тропы? Кто идет впереди, кто оставляет достаточно четкие следы, чтобы образовалась тропа? Ведь одно существо, которое прокралось ночью через поляну, еще не проложит тропу. Следы останутся, но утренняя роса смоет запах, трава распрямиться, земля обвеется ветерком и вот снова перед нами ровная поляна. Нет, следы должны быть такие четкие, такие тяжелые, чтобы трава не распрямилась, ветер не обдул… Вот тогда и появится тропа. Так кто же тот, кто делает тропы? Кто этот тот, кто всегда впереди? И куда он идет?»

Такие мысли занимали голову юного тропоброда, который этой весной шел один по своей первой тропе, шел и думал. Звали его Эрл.

Эрл разглядывал мир вокруг, сияющий робкими весенними красками, наполненный ароматом распускающихся почек, и ему было весело. Чувство одиночества еще не настигло его, он еще чувствовал тепло маминой шеи, помнил отцовский запах и в голове еще слышал заветы самых старших тропобродов, которые он, с остальным молодняком старательно повторял у священного дерева.

Попутчик

– Эй, привет! Ты ведь тропоброд?

Размышления и воспоминания, неспешно бредущего по лесной тропе Эрла, прервал тот самый рыжий, из подпеньковой мелочи, что важно стоял на самом краю пня. Сейчас, он выскочил из травы на тропу, сложив тоненькие ручки на груди.

– Привет. Да, я тропоброд. – ответил Эрл и, перешагнув рыжего, пошел дальше. Подпеньковая мелочь мало его интересовала….

– Слушай, тропоброд! Возьми меня с собой!

Эрл так удивился, что оглянулся.

– Что? Что ты сказал? – переспросил он, взмахивая ушами.

Рыжик подскочил сбоку и, вытянувшись в струночку, крикнул:

– Возьми меня с собой! Я тоже хочу быть тропобродом!

Эрл раньше не слышал, чтобы тропоброд брал кого-то с собой, и был очень озадачен. Мало того, он никогда не слышал, что тропобродом может стать кто-то другой кроме тропоброда.

– Хм…- сказал он

– Так, что берешь? — обрадовался малыш и ликующе запрыгал на месте.

– Но ведь, ты — подпеньковая мелочь? — спросил Эрл. — Как ты возьмешь с собой свой пенек?

– А я его не возьму, я оставлю его там, где он и есть, – ответил рыжик и важно надулся. – Ты, что же думаешь, что я и пару шагов не могу сделать от своего пенька?

Честно, говоря, Эрл так и думал, но обижать малыша он не хотел, поэтому промолчал и лишь протянул невнятное:

– Ну…

– Стало быть, ты так и думаешь! — воскликнул рыжик. – Но это такое же заблуждение, как и то, что снежные чудики весной превращаются в ручейки!

– А разве не превращаются? – спросил озадаченный Эрл.

– Нет! – победно заявил малыш. — Чудики остаются чудиками, но только обрастают мхом. Вон, на том, дереве, возле куста малины, видишь?

Эрл посмотрел, куда указал рыжик, и увидел мшистое лицо по коре дерева.

– Эй ты, снежный чудик, хватит подслушивать! – закричал ему рыжик.

– Я вовсе и не подслушиваю! – обиделся чудик и закрыл мхом уши.

– Вот видишь, а если бы он был не снежным чудиком, а каким-нибудь другим чудиком, он бы не отозвался! Это как с именем, если оно твое, ты отзываешься, даже если не хочешь.

– И что? – не уловил Эрл, куда клонит малыш.

– Так вот, — воскликнул тот, в волнении размахивая руками, и сдувая с зеленых узких глаз рыжую челку, – если снежный чудик, может стать мшистым чудиком, то почему подпеньковая мелочь не может стать тропобродом? Или, наоборот, почему бы тебе, не стать подпеньковой мелочью? Мы сами можем решить, кем быть этой в жизни!

– Ну, знаешь…, — рассмеялся Эрл, — это очень спорное утверждение.

– Почему же? – возмутился малыш.

– Ну, во-первых, где ты видел такой огромный пень, чтобы я мог казаться рядом с ним мелочью?

– Ну…ээээ… может… если взять такое огромное дерево….говорят они где-то растут…- пытался спорить малыш.

– Во-вторых, — продолжал Эрл, добродушно улыбаясь, — если бы такой пень и нашелся, то мне было бы очень скучно провести всю жизнь, ползая вокруг него и жуя труху. Так, что все это – выдумка! Мы только те, кем родились, и изменить этого не в силах! Это как сойти с тропы! Понимаешь?

– Нет, не понимаю…, — заупрямился рыжик. – Что случится, если ты сойдешь с тропы? Ты же всегда сможешь вернуться?

– Нет, — серьезно ответил Эрл, — если сойти с тропы и потом вернуться на нее, это будет уже другая тропа… та, на которой тебя нет. Надо родиться тропобродом, чтобы понять это.

Налетел порыв весеннего ветра, прошелестел в молодой траве, взволновал пушистые от распускающихся почек ветви на кустах и деревьев, взлохматил длинную шерсть Эрла и сбил приглаженную челку рыжика.

– Тропа зовет меня, ты слышишь? – сказал тропоброд. — Прости, мне надо идти! Оставайся у своего пенька, для тебя это самое лучшее. Прощай, отважный малыш!

И он двинулся по тропе, что уводила его дальше в густые заросли ольхи.

Рыжик смотрел ему вслед, чувствовал всем своим маленьким сердечком, как ухают тяжелые шаги, а когда тропоброд скрылся за поворотом, не выдержал – он решительно встал на тропу и бросился следом.

– Стой, стой! Я должен проверить это сам! Стой! Я иду с тобой!

Дерево

– А откуда начинается твоя тропа? – спросил Рыжик.

– От дерева, – ответил Эрл. – Это Дерево является началом всех троп мира. Оно растет на большом холме, там далеко за вашим лесом. Холм покрыт невысокой зеленой травой, а на самом верху растет дерево. У него могучие ветви, могучие корни. Мне иногда кажется, что эти корни и являются началом троп, которые вьются в траве и разбегаются во все стороны вниз с холма. У этого дерева мы, тропоброды, собираемся в конце каждой зимы, чтобы с первым весенним днем отправится в путь.

– А как вы определяете, кто по какой тропе пойдет? – не унимался Рыжик, ему было интересно узнать побольше о своем новом друге.

– Это не мы определяем. Это дерево решает, кого на какую тропу послать. Ты просто засыпаешь под ним, среди своих соплеменников, рядом с мамой, отцом, братьями и родичами, а утром просыпаешься один, и перед тобой открывается только твой путь. И ты просто идешь по нему.

– А тебе не интересно, куда девались другие? – изумился Рыжик, и даже подпрыгнул на плече у Эрла, который спокойно вышагивал по тропе сквозь лесные заросли.

– Каждый из них ушел по своей тропе, — просто объяснил Эрл. – Я встречусь с ними зимой и все узнаю. Мы обмениваемся своими знаниями.

– Как интересно! – восторженно воскликнул Рыжик, — это как слушать сказку? Обожаю слушать сказки! Правда наши подпеньковые старички вечно рассказывают одно и то же, но все равно бывает интересно. Расскажи, Эрл, расскажи мне, о чем тебе поведали твои родичи?

– Ну… — замялся Эрл, не зная с чего начать. — Например, старый Кног поведал, что его тропа привела к горе, и он был вынужден все время подниматься все выше и выше, пока не оказался на самой вершине. После чего тропа резко свернула вниз и увела в горную пещеру, где он смог отдохнуть в тишине и покое до самой осени.

– О! Вот бы побывать на такой горе! – размечтался Рыжик и чуть не свалился с плеча Эрла. Тот поймал его в воздухе и посадил обратно:

– А другой тропоброд, из молодых, который бродит всего по второй тропе, рассказывал, как его тропа плутала в болоте, и он долго потом не мог просохнуть и отмыться от грязи.

– Хе-хе! — засмеялся малыш. – Но я и там мечтал бы побывать!

– А одна юная тропобродиха по имени Ирлина докладывала совету, что тропа привела ее в чудесный сад на берегу тихого спокойного озера, – продолжал Эрл и смущенно добавил, — вот там бы я не отказался побывать! Наверно, там очень красиво, ведь Ирлина сама красавица.

Он замолчал, потому, что понимал: у каждого была своя тропа, побывать на чужой было невозможно, потому, что невозможно прожить жизнь за другого.

– С вами все ясно! – сказал Рыжик и важно надулся. – Вы, тропоброды, – пленники своих троп! Вот я могу ходить, где угодно! Делать, что угодно! И никто мне не указ! Вы привязаны к своей тропе, как и мы, подпеньковая мелочь к своему пню! Точно так же!

– Может быть, ты и прав, — согласился Эрл, и искоса посмотрел на Рыжика, — только скажи мне, маленький друг, если тебе все ясно, существуют ли тропы без тропобродов? То, что существуют пеньки без подпеньковой мелочи, это всем известно, но, что будет с тропой, по которой никто не бродит? Она зарастет! Она исчезнет! И никто никогда не узнает, кто же и с какой целью ее проложил. Никто не узнает историю этой тропы. А ведь каждая тропа – имеет свою историю, свой мир, своих существ, которые обитают рядом с ней. На каждой тропе случается своя сказка. И не будь нас, никто бы об этом так и не узнал.

– А что будет дальше? – тихо спросил Рыжик.

– А ничего не будет, — ответил Эрл, — Мы, тропоброды так и будем идти туда, куда ведет наш древний обычай – гигантское дерево, от которого начинаются все тропы этого мира, и от которого, каждому тропоброду, даже самому маленькому, придется выбирать свою собственную тропу, чтобы отныне следовать по ней одному. И так от осени к осени, из века в век, пока существуют звезды, солнце и ветер, пока есть деревья, травы и птицы, пока рождаются маленькие тропоброды, и пока на свете существуют тропы…

Рыжик открыл, было, рот, но так ничего не произнес. Взгляд его задумчиво устремился вдаль.

Сказка весенней тропы

Тем временем, тропа, вьющаяся среди молодой поросли травы, вывела их в еловую часть леса. Здесь росли могучие ели. Они закрывали солнце мохнатыми лапами и, потому тут царил прохладный полумрак. Кое-где солнечные лучи все же умудрялись пробиться сквозь колючий заслон, и тогда, распадаясь на тысячу тонких лучиков, они рассыпались косым веером и незаметно растворялись в полумраке. Земля была устлана мягким покровом из иголок и мха. Тут и там начинали пробиваться кулачки папоротника, некоторые даже успели раскрыть первые узорчатые листья. Тут же росли подснежники, а кое-где в оврагах и ямах, все еще лежал снег, уже грязный, серый, не похожий сам на себя.

Рыжик еще никогда не выдел такого сумрачного леса. Его родной лес был яркий, прозрачный, наполненный солнцем и ликующим щебетом птиц. Даже воздух был другой. Он привык вдыхать душистый настой из горьковатого духа мать-мачехи, сладости цветущих почек, пряной молодой травы, приправленный кисловатым духом трухлявого пня, а здесь пахло совсем иначе. Дышалось слишком вольно, слишком свежо, для такого маленького существа, как Рыжик, поэтому ему было не по себе, когда они проходили по этому лесу.

– Здесь, наверно, живут Лесные старухи! – прошептал Рыжик и прижался крепче к теплой шее Эрла.

– Я ни разу не видел их, – ответил тропоброд, – на кого они похожи?

– Я тоже не видел их — те, кто их увидит, не вернется больше к родному пню. Но старики рассказывают, что они огромные, страшные и очень злые. У них пронзительный голос и светящиеся глаза. Они хватают каждого, кто отойдет далеко от пенька, ловят его скрюченной рукой с длинными пальцами и сажают к себе в грязный карман.

– А зачем они это делают? – изумленно спросил Эрл

– Чтобы отнести домой и съесть! – прошептал Рыжик. Собственный рассказ напугал его еще больше. – У них это называется – пособирать ягодки.

– А не пособирать ли мне ягодки? – вдруг совсем рядом раздался громкий пронзительный голос.

Эрл резко затормозил, Рыжик не удержался и кубарем слетел с его плеча и шлепнулся на тропу прямо под ноги Лесной старухи.

То, что это была именно Лесная старуха, не было ни каких сомнения – слишком лесная она была и слишком старая. Высокое, худое тело, было скрюченно почти вдвое, длинные узловатые руки почти касались земли. На ней было какое-то рваное одеяние, похожее скорее на подстилку в чей-то норе, чем на одежду. На голове шляпа похожая на птичье гнездо. Ее морщинистое лицо было отталкивающим, глаза горели злобой. На боку ее одеяния страшной прорехой оттопыривался грязный карман.

Рыжик в ужасе лежал на тропе не в силах пошевелиться. Лесная старуха смотрела в упор на него. Она медленно подняла свою костлявую руку и, схватив помертвевшего Рыжика, поставила его на ноги:

– Чего это ты тут разлегси? – спросила Лесная старуха скрипучим голосом: — Смотри у меня, будешь на тропе лежать, сестры найдут! Они как раз по ягодки отправились! Да, видать заблудились. Хе-хе! Опять заблудились! Хе-хе!

Старуха приложила ладонь ко рту и закричала:

– Ау!!! Ау???

Потом приставила ладонь к оттопыренному большому уху и послушала. Еловый полумрак проглотил ее крик.

– Не отвечают, видать действительно, заплутали! Хе-хе! Ну, пойдемте тогда чай пить! Пока они не вернулись.

Лесная старуха развернулась, подняла старую корзинку с какими-то травами и корешками, и пошла по тропинке.

Эрл посмотрел на, еле живого от страха, Рыжика и сказал:

– Спасибо большое за приглашение, но мы, пожалуй, откажемся.

– Што? Што? – переспросила Старуха, оборачиваясь и прикладывая ладонь к уху.

– Я говорю, спасибо за приглашение, но нам надо идти! – погромче крикнул Эрл, старательно выговаривая слова.

– Да, да, — согласилась старуха, — надо идти, а кто же спорит? Надо идти пить чай, я с вами совершенно согласна!

– Не ходи, милый Эрл! Пожалуйста! – Рыжик умоляюще сложил ручки в ладошки. – Я, что хочешь, для тебя сделаю, только не ходи!

– Мне нельзя с тропы сходить, это одно из самих главных наших правил — ответил Эрл. — Так что я в любом случае не могу принять приглашение, хотя твоя Лесная старуха совсем не кажется мне такой уж ужасной.

– Ты просто не знаешь ее! – воскликнул Рыжик. — Это ужасная старая лесная старуха в старой одежде! Она напоит тебя старым чаем, из старой чашки и ты станешь таким же старым, как и она, и будешь служить у нее вместо старого пса и жить на цепи в старой норе!

– Ребятки! Где вы там? – позвала старуха, ушедшая на несколько шагов вперед по тропе.

– Идем, идем! – пискнул Рыжик, а сам потянул Эрла в сторону и горячо зашептал:

– Побежали! Пока она не видит? Она не сможет догнать нас!

– Но я не могу уйти с тропы! – воскликнул Эрл, и не сдвинулся с места.

– Тогда вернемся! Назад! – Рыжик обежал Эрла и начал тянуть того за хвост. – Только скорее! У нее такой страшный грязный карман!

– Но я не могу вернуться назад по тропе! – воскликнул Эрл – Это тоже один из наших законов!

Рыжик горестно взвыл и начал рвать на себе волосы:

– Мы пропали, мы пропали!

– Я просто пойду вперед по своей тропе, вот и все, а ты сиди и помалкивай! – решил Эрл, взял Рыжика и усадил его свое плечо. – И держись крепче! Я могу не заметить, что ты упал и наступить….

Рыжик зажмурил глаза и, сжавшись в комочек, почувствовал, как вздрагивает тело тропоброда в такт его шагам.

– Я просто пойду по своей тропе и все! – бормотал Эрл. — Просто пройду мимо старухи и ее домика и отправлюсь дальше. Моя тропа выведет меня из этого сумеречного леса, и я опять увижу солнце и тропу, которую хорошо видно впереди, вьющуюся все дальше и дальше по золотистым холмам.

– Ой, ой, батюшки! Помогите! – вдруг услышали они крик впереди за еловыми ветками.

– Это ловушка! – завопил Рыжик и больно схватил Эрла за нос – Не ходи! Тебе нельзя с тропы сходить! Одумайся!

– Помогите! Погибаю! – услышали они еще раз жалобный старушечий голос.

Тут Эрл, взмахнул хвостом, и, не раздумывая больше, ринулся на помощь.

Лесная старуха лежала посреди тропы в куче веток, похоже, что на нее с дерева упало огромное старое воронье гнездо. Птиц в нем не было, но веток и мусора было так много, что они буквально завалили старушку.

– Ой, напугали! – голосила лесная старуха и тихонько подвывала, — испугали, ногу из-за них подвернула! Ох, ох! И зачем я пошла этой дорогой, а не через лес, там же быстрее… Это вы меня заболтали, окаянные!

Эрл подошел к старухе, взял ее невесомое тело на руки и, как следует, встряхнул. Ветки, мусор, старые вороньи перья, скорлупа и пыль слетела со старухи, но она взвыла еще громче:

– Полегче, окаянный, мелочь рассыплешь…

И тут ее большой карман треснул, и оттуда посыпались орехи, шишки, тараканы, мыши, подпеньковая мелочь, девочки-волнушки и другие мелкие создания. Все это посыпалось на землю, радостно запищало и в мгновение ока разбежалось кто куда. Оторопевшему Рыжику показалось, что он даже видел мельком знакомое лицо своего соседа по пеньку.

– Куда вас отнести? – спросил Эрл у старухи.

– Ох, батюшки, карман порвался! – всплеснула та руками, но было уже поздно, даже помятые улитки успели спрятаться в мох. Старуха недовольно надула губы и завопила: — Куды, куды?! Домой, конечно, олух! — и она треснула Эрла палкой по макушке. — Иди прямо!

Тропоброд тяжело вздохнул и пошел туда, куда указала лесная старуха.

Рыжик в ужасе замер на его плече — лицо лесной старухи было совсем рядом с ним.

– «Придется сойти с тропы, — с отчаянием думал тропоброд, неся лесную старуху, которая начала посапывать, — придется сойти с тропы…но, как же законы тропобродов? Как же моя тропа?»

Но какого же было его удивление, когда его тропа, оборвалась у порога жилища лесной старухи. Его тропа, которая должна была вести его все дальше и дальше по неизведанным краям, по великолепным, красивым и волнующим грудь, местам, прозаически упиралась в дырявый коврик, о который вытирают ноги. Эрл ошеломленно огляделся.

Старуха проснулась, лихо спрыгнула с его рук и быстро скрылась за рванной грязной занавеской, которая заменяла дверь. Жилище напоминало больше берлогу, чем дом, и состояло из нагромождения веток, сучьев, корней, комков глины и мха, напиханного в особо большие дыры.

Пахло мхом и поганками. Внутри жилища было слышен шорох, звяканье посуды и бормотание хозяйки.

– Можно, я подожду тебя снаружи….- прошептал Рыжик и огляделся по сторонам. Вокруг жилища были только тесно растущие ели, сумрак и страх. – Хотя, лучше я побуду с тобой.

– Но как же так? – пробормотал озадаченный Эрл. – Куда же делась моя тропа? Ведь я только что начал по ней идти? Как же так? Ведь я же не сходил с нее?

Занавеска отодвинулась и в проем высунулась лесная старуха:

– Вы кто такие? Что вам надо? – пронзительно взвизгнула она.

Эрл изумленно на нее глянул:

– Вы же сами позвали нас чай пить! И моя тропа…. и ваша нога…

Старуха подслеповато прищурилась:

– Первый раз вас вижу! Я вас звала чай пить? Вот еще! Очень надо! Все сладкое, поди, слопаете. Может вас, приглашала моя сестра? Ей сестра, ты звала гостей?

Старуха исчезла за занавеской и тут же появилась снова, лицо ее расплылось в улыбке:

– А, это вы, спасители? Решили все же заглянуть к старухе, как мило! Заходите, заходите, сейчас чайку попьем. Нога уже почти не болит. Я вижу, вы и подарок принесли! Как мило! Сейчас и зажарим. Подпеньковая мелочь так хорошо к чайку идет. Хрустит, пищит…

Рыжик вцепился в Эрла.

– Нет, нет, — поспешил вмешаться тот – это не подарок, это тоже гость.

– Ах, гость, — пробормотала старуха, — жаль….

И тут же пронзительно закричала:

– Ну, что на пороге встали? Заходите! На порог вам чай подавать не будут! — И она исчезла за занавеской.

Куда делась тропа?

Эрл, сутулясь, сидел на краешке скамьи и тихонечко помешивал ложечкой чай в чашке с отбитой ручкой. Он весь сжался, опустил голову и плечи, втянул ноги, но все равно чувствовал себя слишком огромным для небольшой старушечьей хижины. Стол, заваленный всякой всячиной, перекошенный буфет, скамейка, жалобно поскрипывающая под Эрлом, вот и все убранство. Рыжик сидел на столе среди банок и опасливо грыз прошлогодний орех, которым его угостила старуха.

– Ну, так куды бредете, гости незваные? – вопрошала старуха, роясь в буфете со скрипучими дверцами и выгружая на стол все новые и новые банки и узелки с угощением.

– Да, мы по тропе…- грустно отозвался Эрл, — но вот, тропа…исчезла…

– Исчезла, говоришь? – переспросила старуха и чуть не с головой залезла в шкаф, — где-то у меня тут была очень знатная варенуха, сладкая!!! Мелочь то, поди, сладкое любит?

Рыжик поперхнулся орехом и пододвинулся ближе к чашке Эрла.

– «Как же так? – думал Эрл, вспоминая заповеди тропобродов, которые он крепко уяснил с самого детства:

– Не сходить от своей тропы.

– Не переходить на другую тропу, даже если она будет удобнее и легче.

– Всегда идти вперед и не возвращаться назад по своей тропе.

– Если тропа пропала, необходимо остановится на этом месте и ждать, когда она появится снова.

Но сколько ждать? Жить у лесной старухи на коврике? Весну, лето, зиму, пока шерсть не станет осыпаться? Нет, этот заповедь точно не подходит.

В общем, как не вспоминал юный тропоброд, он не мог отыскать в заветах старших ничего, что говорилось бы о том, что надо делать в тех случаях, когда твоя тропа заканчивалась чьим-то пыльным ковриком у порога, и потому Эрл чувствовал себя совершенно потерянно.

– Ау!!! Ау!!! – послышалось вдруг из леса.

– Ой, — всплеснула руками старуха, — сестрицы возвращаются, вы скорее бегите! Увидят вас тут, разорвут на кусочки!

– А куда бежать то? Бежать то куда? – запаниковал Рыжик и заметался по столу среди чашек и блюдец с вареньем.

– Эх, чаю толком не дали попить! – горестно воскликнула лесная старуха, а потом добавила, серьезно посмотрев Эрлу в глаза: — Вообще-то я тебя заманить хотела, на погибель твою, но так как ты, тропоброд, меня, старую пожалел, на руках до дому отнес, так и быть покажу тебе тропу твою родимую! Вставай, вставай, скорее…

Эрл вскочил со скамейки и чуть не снес головой крышу хижины.

Старуха торопливо отодвинула скамью от стены. На стене висел такой старый ковер, что рисунок едва угадывался.

– Сюда, сюда, скорее! – зашептала старуха, — тут тропа твоя, тут она.

Трясущимися руками старуха подняла ковер, и Эрл зажмурился от яркого солнца. За ковром стены не оказалось, прямо за хижиной весело убегала вдаль его тропа, еловый лес закончился, а впереди простирался зеленый луг, залитый солнцем и стрекотом кузнечиков.

– Скорее, скорее! Ступайте! – старуха сунула Рыжика Эрлу в руки и толкнула в спину. – Орех возьми на дорожку! Все! Ступайте!

Когда они выбрались наружу из хижины, Эрл обернулся, чтобы помахать рукой лесной старухе. Та стояла в проеме, все еще держа угол ковра, и кричала:

– А мы Лесные старухи вовсе не злые! Мы просто маленькие девочки, заблудившиеся в лесу! Не сходи со своей тропы, тропоброд, и ты никогда не заблудишься! Спешите!

Эрл кивнул головой. Даже Рыжик, не выдержал и попрощался со старухой:

– Славный орех! Спасибо! – крикнул он, но старуха уже опустила ковер, и хижина стала невидимой среди еловых веток.

– Ну, что ж, — воскликнул Эрл и весело взмахнул ушами. – Отправляемся дальше! Наша тропа ведет нас дальше, в неизвестные дали. А ты говорил, быть тропобродом скучно!

Он подмигнул Рыжику и пошел навстречу солнцу.

Путь

Идти по своей тропе всегда приятно, особенно после темного леса. Здесь уже началось лето. Тропа бежала сквозь зеленый луг, залитый солнцем, одуряющим жаром травы, наполненной соком и ароматом до самых краев листочков и тычинок. На тропу то и дело выскакивали проказливые кузнечики, подмигивали усиками и резво прыгали прочь, когда мохнатая нога Эрла ужасающе близко нависала над ними. Так они соревновались в отваге и выдержке. Лягушки тоже принимали участие в этих соревнованиях, но вскоре полуденный зной разморил их и они, распластавшись на тропинке, лишь лениво квакали, предупреждая Эрла, что они не сдвинуться с места, так, что уж лучше пусть тропоброд аккуратнее ходит и внимательнее смотрит под ноги, когда ставит свою огромную лапу.

В общем, идти по луговой тропе было нескучно.

Рыжик задремал на плече у Эрла, и тихонько похрапывал таким неожиданно басовитым голосом для столь мелкого создания, что Эрлу стало казаться, что на плече у него сидит большой шмель.

«Интересно, — думал Эрл, — если идти достаточно быстро, можно ли догнать его? Того, кто проложил эту тропу? Быть может, он идет рядом, просто опережая меня на пару шагов. Может он уже за тем холмом? Интересно, если забраться на высокое дерево, или гору, то можно увидеть его – маленькой точкой далеко впереди? Как он выглядит? Какой он? Он должен быть смел и отважен, ведь он идет там, где еще никто не ходил! Думаю, что он красив!

Кстати, вот уже и холмы появляются. Моя тропа чудесная! Я очень рад, что дерево послало меня именно на эту тропу. Я чувствую, что на этой тропе мне откроется что-то очень, очень важное! Такое важное, какое еще не открывал никто их тропобродов. Быть может, про меня даже будут рассказывать маленьким тропобродикам…

Ближе к вечеру шмель перестал гудеть: Рыжик проснулся и сладко потянувшись, воскликнул:

– Пора бы уже и перекусить!

– Чем же ты подкрепляешь свои силы, малыш? – спросил Эрл с любопытством. Он действительно не знал, чем питается подпеньковая мелочь. Орех у лесной старухи не в счет. Велела бы ему старуха грызть корзинку для мухоморов, он бы грыз корзинку, лишь бы не расстраивать хозяйку.

– Надо просто найти пенек! – ответил Рыжик и стал оглядываться по сторонам.

Но им пришлось пройти достаточно долго, прежде чем встретился пенек. Да и тот Рыжику не понравился:

– Нет, нет!!! Посмотри, он же пустой! Здесь никто не живет! А значит он невкусный! Мы, подпеньковая мелочь, разбираемся в пеньках!

– Вот как? — пробормотал Эрл и двинулся дальше. Но не успел он отойти и на пару шагов, как сзади они услышали приглушенный писк и шепот:

– Уходит, уходит, можно выходить!

– Стоп! – воскликнул Рыжик. — Поворачивай назад! Этот пенек все же обитаемый! Ты просто напугал их своим внешним видом. Сейчас покушаем! – и он резво спрыгнул с плеча тропоброда и оказался на пеньке.

– Здравствуйте! – закричал он, а потом что-то быстро-быстро пропищал на своем подпеньковом языке.

Из травы вокруг пенька показались настороженные крохотные лица. Они что-то встревожено запищали в ответ.

– Слушай, Эрл, будь другом, отойди подальше, ты пугаешь моих родичей! – велел Рыжик.

– Хорошо, простите… — сказал Эрл и отошел.

– Дальше, дальше! Ты закрываешь от них солнце, и они мерзнут!

– Простите…- еще раз извинился тропоброд и попытался отойти так, чтобы его большая тень не падала на пенек.

– А теперь ложись в траву! – услышал он приказ от Рыжика. – Они говорят, что у них кружится голова, когда они видят такую громадину. И не разговаривай слишком громко! Это их пугает!

– Хорошо…- прошептал Эрл и попытался стать ниже травы, тише воды.

– Ну, ребята, смелее, выходите, он вас не тронет! Он у меня ручной!– сказал Рыжик своим родичам. – Я расскажу вам о своем пеньке и о том, как чудом победил Лесную старуху!

– Лесную старуху?

– Сам?

– Победил? – послышались со всех сторон восхищенные и любопытные возгласы.

– Да, сам! – хвастался Рыжик – Расскажу в подробностях! Только мне для этого нужно угощение, на пустой живот плохо рассказывается!

Послышалось шуршание, восклицания, разговоры на подпеньковом языке, который Эрл не понимал. Затем смех, хохот, восклицания и тонкие повизгивания. Затем распрямилась трава, которую тропоброд, было, примял, и скрыл от него веселую компанию на пеньке. Эрл остался один на тропе, лежа поперек нее, головой в большом кусте ромашки.

А на луг медленно опускались сумерки.

«Может, мне стоит пойти дальше? – думал Эрл. – Рыжик у своих сородичей. Ему там весело. Хорошо и тепло. Впрочем, мне тоже не особо холодно,… но я даже не понимаю их языка! Я не знаю, о чем они говорят, не понимаю их шутки, мне не весело, когда они смеются. Я совсем другой. Мне, пожалуй, и вправду надо просто идти дальше. Сейчас встану и пойду дальше. Вот только полежу еще немножко. Послушаю. Быть может, я их пойму? Быть может, надо просто быть дольше с ними? Находиться с ними чаще, что бы стать таким же, как они и понимать их? И тогда я тоже буду смеяться с ними заодно, буду сидеть вокруг пенька, а потом танцевать их подпеньковые танцы. Может надо просто стать таким же?»

Взошла луна. От пенька послышалось тоненькое пение и звон бубенцов. Заискрились светлячки, кружась и слетаясь к пеньку со всего луга. Они тоже стремились к празднику и веселью. Мотыльки пролетали мимо Эрла и, как ему казалось, нарочно задевали его своими крылышками, чтобы посмеяться над ним, таким одиноким и всеми покинутым.

– Привет! – прошелестело вдруг рядом в кусте ромашки, лепестки которой, были по случаю ночи крепко сжаты в кулачки.

– Кто тут? – спросил Эрл осторожно, боясь спугнуть гостью.

– Это я, – прошелестело в ответ.

– Кто ты? – спросил Эрл

– Я ромашкина дочка, девочка-гадалка. На меня гадают, все кому не лень «любит, не любит», обрывая лепесточки…ты, наверно, и сам так гадал? Признайся!

– Нет, — честно ответил Эрл, – не гадал.

– Врешь, врешь! – и что-то осторожно коснулось его щеки.

– Нет, не вру! – ответил Эрл. — Не гадал! Быть может потому, что я только вышел на свою тропу и еще не встретил ту, на которую стоит гадать…

– Почему ты грустишь один в такую замечательную лунную ночь? – спросила ромашкина дочка, а потом помолчала и засмеялась: — Тебя все покинули, потому, что ты такой большой и неуклюжий? Бедняга!

– Я просто люблю быть один! – сказал Эрл и отвернулся.

– Не обижайся! Одиночество хорошо, только для усталых. А ты полон сил, я вижу! Тебе еще идти и идти по своей тропе. Не зря я – гадалка. Посмотри на звезды!

– Ты просто цветок! Глупый маленький цветок! Который любой может сорвать и сжевать! Не хочу я смотреть ни на какие глупые звезды!

– А ты грубый….- ромашка замолчала. – Но я прощаю тебя, потому, что ты хороший.

– Нет, я плохой и завистливый! Я хочу стать знаменитым, хочу рассказывать о своих победах, сидя на пеньке, и чтобы все смотрели на меня восхищенными глазами и охали над каждым моим словом!

– И это тоже пройдет! – сказала девочка – ромашкина дочка и дунула на глаза Эрла: – Спи! И пусть тебе приснятся звезды, которых ты так упорно не хочешь замечать.

И он уснул. И снился ему сон. Звезды на черном-черном небе. А посреди всего этого царила красавица луна, и свет ее был так нежен и прекрасен, что стали казаться мелкими все обиды, зависть и разочарования, которые всегда идут рядом, по какой бы тропе не бродил.

Тропоброд проснулся на рассвете и чувствовал себя хорошо отдохнувшим и радостным. Вчерашние обиды смыло добрыми сновидениями и даже следа не осталось. Рассветное солнышко окрасило край неба в яркий розовый цвет, а от того казалось, что жизнь легка и удивительна.

– Какое замечательное утро! – воскликнул Эрл, вскочил на ноги, поиграл плечами, взмахнул ушами и почувствовал как тело полно сил и желанием отправиться дальше.

Эрл обернулся на кусты ромашки. Цветы были распахнуты настежь, топорщась во все стороны белыми лепестками, их мохнатые желтенькие личики тянулись к солнышку.

– Девочка-гадалка…Ромашкина дочка! – осторожно позвал Эрл и сунул морду в куст ромашек, пытаясь среди зелени увидеть крохотное желтое личико. Но никого не увидел. Он выпрямился, пошевелил ушами и прежде чем уйти, неуклюже поклонился ромашкам.

– Эй, эй! Ты куда? – послышался знакомый голос, — куда это ты без меня собрался?

На тропе перед Эрлом стоял Рыжик, уперев руки в боки. Его рыжее лицо было сердитым, почти злым:

– Сначала увел меня от родного дома! Чуть не скормил Лесной старухе, а теперь вот пытаешься меня подкинуть на чужой пенек и уйти с чистой совестью?

– Я?! Тебя увел? – Эрл даже опешил.

– Да, ты! А кто пел наивному малышу про неведомые тропы и дальние странствия? Ты! И только ты виноват, что я теперь так далеко от дома! И не пытайся меня теперь тут бросить одного!

– Но там же твои сородичи! – пытался возразить Эрл.

– Какие они сородичи! Пожалели для путника пеньковой трухи!!! А я им еще такие сказки рассказывал! Такие истории сочинял, сроду таких историй еще никто не выдумывал! Я бы услышал – не поверил!

– А они?

– Ну, и они не поверили….- Рыжик вдруг стал грустным и поковырял ножкой песчаную землю тропинки. – Обозвали врунишкой и отправили спать не евши… А потом велели убираться по утру, чтобы дети меня не услышали…

– Понятно…- сказал Эрл и хотел было сказать, что он дальше пойдет один, что ему гораздо лучше быть одному…но увидел какое грустное личико было у малыша и промолчал.

– Ты… ты возьмешь меня с собой? – тихонечко попросил Рыжик, боясь поднять на Эрла взгляд. – Ты прости, что я тут тебе наговорил…Просто на меня накричали… Ну, и я…Беру свои слова назад. Ну, про то, что ты меня увел… Я сам и только сам вызвался с тобой идти! Ты меня никуда не заманивал… Простишь? А? Возьмешь с собой?

– Держись крепче! — сказал Эрл, подхватил друга, и усадил на плечо.

Песня тропы

Тропа весело петляла среди луговой травы и милых полевых цветов. Эрл втягивал носом дурманящий аромат, согретой солнцем зелени, и ему казалось, что это самый прекрасный запах, какой есть на свете.

К полудню они пересекли поле, и оказались у опушки леса, и тут тропоброд так резко остановился, что, прикорнувший на плече Рыжик, чуть не слетел на землю.

– Что такое? Что случилось? – спросонья запищал он, протирая глазки.

– Вот! – сказал Эрл.

– Что вот? Не понимаю? Что случилось то?

– Случилось самое страшное! – выдавил Эрл таким обреченным голосом, что Рыжик сразу проснулся и посмотрел вниз.

Внизу было две тропки. Одна дорожка вела к веселому зеленому березовому лесу, который щебетал птицами и звенел бело-зеленой радостью. А вторая тропа убегала через поле и скрывалась в каком-то очень несимпатичном овраге, который, судя по всему, будет очень трудно преодолеть.

– Ну и что? – спросил Рыжик. – Что случилось то?

– Тропа…- начал Эрл, но ком в горле не дал ему договорить. – Я не…

– Что? Что? Что ты там бормочешь. – Рыжик спрыгнул на землю и прошелся туда сюда, а потом заглянул в глаза тропоброда. Они были полны слез. Рыжик замялся, а потом приказал:

– Рассказывай!

– Тут две тропы! Я не знаю, по какой тропе мне идти дальше.

До Рыжика не сразу дошел смыл сказанного. Ему пришлось еще пару раз заглянуть в синие глаза тропоброда, в которых отражалось небо с белыми тучками.

– Так выбери любую…- осторожно начал Рыжик. Но тут Эрл рухнул на землю как подкошенный и, пряча лицо в траве, зарыдал.

– Эрл…- растерянно начал Рыжик, не зная, как утешить большого друга, — Эрл, милый тропобродик, ну, не плачь. — Он подошел к огромной лапе и попытался ее пощекотать.

– Ну, ничего себе, какая толстая у тебя кожа на подошве! – воскликнул Рыжик. — Прямо как кора у дерева! У всех тропобродов такие ступни, или ты в детстве болел?

– У всех, – отозвался Эрл, оборачиваясь и вытирая крупные слезы, льющиеся по мохнатым щекам. – У всех тропобродов такие подошвы…иначе бы мы не могли так много бродить.

– А, значит у всех! – отозвался Рыжик и, лукаво улыбаясь, спросил: — А, что все тропоброды впадают в такую панику, когда видят вместо одной тропы – две?

– Ты не понимаешь! – воскликнул Эрл.

– Куда уж мне, я ведь подпеньковая мелочь, – сказал Рыжик. – Но быть может, ты объяснишь, что тут такого страшного?

Эрл тяжело вздохнул и показал на раздвоение тропинки.

– Понимаешь, я теперь не знаю, где МОЯ тропа!

Рыжик озадачено замолчал, а потом уверенно сказал:

– Вот твоя тропа! Мы шли по ней! – И он показал на тропу, уходящую в лес. Потом засомневался, и суетливо забегал:

– Нет, тут небольшой поворот, значит эта тропинка не основная. Значит, нам надо идти по полю! Через овраг! Вот наша тропа! Нам туда. Но она уже, чем эта.… Да к тому, же там такой овраг,…да и веток навалено, зачем тебе туда идти?! Вон, какая милая березовая рощица! Посмотри! Это и есть наша тропа! Я это прямо чувствую! Там и ягодки можно найти и вкусные пенечки! Пошли туда! Но если это не твоя тропа, то быть может нам все, же в овраг? А может, надо идти по той, а затем сходить по этой,…но если мы пойдем по этой в лес, а она не наша, то мы, значит, пошли не туда.…А если пойдем в овраг, и ошибемся, то нам следовало идти в лес…

– Уф! – он сдался, и устало уселся на землю. — Действительно проблема! – сказал он и, подперев подбородок рукой, задумчиво уставился на тропинки.

Эрл тяжело опустился рядом. Так они и просидели почти до самого вечера.

А вечером пошел дождь. Он был холодный и очень мелкий. Такой который если и зарядит, то будет лить несколько дней.

Тропоброд поднял Рыжика на плечо и спрятал под ухо. Тот там пригрелся и уснул. А сам Эрл так и сидел, печально глядя на раздваивающиеся тропинки, не решаясь ступить на одну из них. Шерсть его промокла, хвост уныло лежал в луже. С макушки стекали ручьи воды и капали с подбородка на лапы. Но тропоброд не замечал этого — он думал.

Он думал, думал, думал. Так долго, значительно и углубленно могли думать лишь очень большие создания. Мысли маленьких существ быстро рождались и быстро исчезали. Да и были они такими крохотными мыслишками, что их, и обдумывать не стоило. Пару раз мимо тропоброда в лес пробегали такие вот маленькие мокрые существа. Они торопились спрятаться от дождя в лесу, хотя уже и так были очень мокрыми. Малыши суетились, перепрыгивали лужи, старательно поднимали свои хвостики и лапки, чтобы не запачкать в грязи. И пищали что-то о том, какие тихие и славные сухие местечки можно найти в лесу.

– Может, и мне надо пойти в лес? – думал Эрл. – Все туда бегут. Мне тоже может надо быть как все?

Именно тогда он первый раз услышал песню. Сквозь шум дождя явно слышалась песня. Эрл удивленно приподнял уши, но тут, же проснулся Рыжик и стал громко возмущаться, что ему не дают спать. Пришлось одно ухо опустить и слушать другим. Песня появилась еще раз, а потом снова исчезла.

И тут он вспомнил! Он вспомнил, о чем говорили старшие родичи! Песня тропы! Ну конечно!

«Если тропа пересекается с другой тропой, надо лечь на землю, закрыть глаза и слушать, – учили старшие. — Когда взойдут звезды можно услышать песню тропы. У каждой тропы своя песня, так ты определишь свою тропу и не ошибешься».

Он никогда раньше не слышал песню тропы и очень мечтал услышать. Только представьте – поющая тропа! Или песня тропы! О чем она может петь? О том, как вьется змейкой по земле между кустов и камней, или о том, как здорово встать рано-рано на рассвете, набрать полную грудь свежего утреннего воздуха и отправится в путь навстречу встающему солнцу. О чем может петь тропа? Может быть, это будет грустная песня лишений, потерь, расставаний? Песня одичалости и неприкаянности? Может быть, эта песня обманка – она зовет в путь, а сама только кружит на одном месте, лишая последних сил?

«Нет, нет! — думал Эрл, — моя тропа не такая! У нее точно песня будет радостная, она точно не обманка, она настоящая тропа и ведет к чему-то неизведанному и прекрасному! Теперь только дождаться ночи».

Тропоброд остался сидеть в луже в той же позе, и только одно торчавшее к верху мокрое ухо указывало теперь, что, несмотря на внешнюю обреченность, тропоброд теперь не грустил. У него появилась надежда.

Он ждал, когда запоет его тропа.

И дождался. Случилось это, когда прекратился дождь, а ночь стала такой темной, что тропоброд не видел ничего вокруг себя. Но постепенно тучи рассеялись и начали проглядывать звезды. А когда взошла луна, тропа запела.

Это был странный звук. Как будто вибрировал какой-то тонкий лучик. Словно сама тропа вытянулась в темноте и тихонько дрожала. Дрожала, покачивалась, и пела тонким голоском. Из этого дрожания рождалась мелодия. Она была нежной, упоительно красивой, а от того невыносимо тоскливой. Эрлу вдруг захотелось петь вместе с ней и он, подняв морду к небу, запел. Это не было похоже на настоящее пение, это был скорее вой, тихий тоскливый вой одинокого существа, бредущего по пустынной дороге.

Несмотря на унылую песню, Эрлу было хорошо. Так горестно и сладко одновременно ему еще никогда не было. Он вспомнил родителей, своих родичей, большое стадо тропобродов, снег, хрустящий под лапами, когда все они шли к дереву, и он был еще таким маленьким. Он вспомнил советы у дерева, красавицу Ирлину, которая была старше и совсем не замечала его. Он вспомнил все свои мечты и тайные надежды и снова почувствовал себя юным тропобродом, который только, только вступил на свою первую тропу. В один миг он осознал, как сильно изменился с тех пор, и явственно увидел, как далеко он продвинулся по тропе, и чуть было не потерял себя, из-за всех этих изменений. Но он вспомнил, каким он был!

Это открытие так потрясло Эрла, что он словно проснулся, и в эту же секунду увидел свою тропу. Она тихонько светилась в лунном свете. Эта тропика вела не в милую березовую рощу, куда все спешили, и куда он чуть было не ушел, послушав других. Нет, она вела совсем в другую сторону.

– Вот моя тропа! – воскликнул он и радостно вскочил на лапы. — Рыжик. Я ее нашел!!! Мы отправляемся в овраг!

И он, не теряя времени, пошел дальше по своей тропе с легким сердцем и без тени сомнения.

Но соваться в темный овраг ночью он не стал, поэтому, когда оказался на обрыве, нашел мягкое местечко и сладко уснул. И сон его был спокоен.

В овраге

– Эрл! Вставай! Проснись! Посмотри, что за ужас произошел! – кричал кто-то ему в ухо.

Тропоброд с сожалением покинул свои сон, и приоткрыл глаза.

Рыжик скакал вокруг него с очень напуганным видом:

– Эрл, ты только не волнуйся, но тут кое-что произошло.

– Ну, и…, – спросил Эрл, потягиваясь, — что произошло-то?

– Перед нами разверзлась земля!

– Что сделала?

– Ну, разверзлась, обвалилась, разрушилась, рухнула…

– Надо же, какой маленький, а столько слов знает! – улыбнулся тропоброд и поднялся.

– Только не подходи к краю! – завопил Рыжик и начал рвать на себе волосы. – И как это мы не почувствовали? Трясти же должно было очень сильно! Вот так идешь, идешь, никого не трогаешь, или спокойно спишь, а под тобой раз и обвал! Ужассс, как страшно бродить по свету! А ведь мы могли обрушиться вместе с землей.

Эрл стоял на самом краю оврага и смотрел вниз. Овраг оказался вовсе не оврагом, как это казалось в неверном вечернем свете, это была настоящая пропасть! Широкое ущелье разрезало землю пополам, а всему виной была речушка, которая змейкой бежала по дну ущелья. Отвесные стены повторяли каждый ее поворот, и были гладко отточены и неприступны. Только вода могла так отточить скалы. Из века в век река омывала эти стены и погружалась все ниже и ниже в землю.

– Как красиво! – наконец произнес Эрл, и Рыжик удивленно на него уставился.

– Ты хочешь сказать, что это красиво? Мы чуть не погибли под обвалом!

– Не было никакого обвала, — сказал Эрл и повернулся к другу, — Это я сам ночью пришел сюда.

– Ты выбрал тропу? – изумился Рыжик. – Я, конечно, ничего не понимаю в тропобродстве, но сдается мне, ты ошибся!

– Нет, – спокойно ответил Эрл. – Я не ошибся. Это и есть моя тропа, и она привела меня сюда. Осталось только понять, зачем.

– О! – взвыл Рыжик. – Там была такая чудесная березовая рощица!!! Березовые пеньки…

– Но ты только взгляни, как это красиво! – сказал тропоброд и уселся на край пропасти, свесив ноги вниз. – Я еще никогда не чувствовал себя таким крохотным. Это так необычно.

Он тихонько засмеялся, покачал ногами и похлопал по траве рядом:

– Иди сюда и посмотри. Это удивительно!

Рыжик осторожно подошел к Эрлу, ухватил его за шерсть и боязливо выглянул из-за его спины. И замер.

Вставало солнце. Оно было ярко красным, и длинные лучи его были тоже ярко-красными, и скалы ущелья тоже постепенно окрашивалось красным, и вот все вокруг засияло, налилось сочным цветом, ожило. Багрянец окрасил восхищенную морду тропоброда, а волосы Рыжика стали медными.

– Это моя тропа! – пробормотал Эрл и довольно замурлыкал.

Опасный спуск

Когда солнце взошло высоко и рассветное ликование сменилось полуденной жарой, тропоброд заторопился дальше. Он внимательно обследовал тропу и увидел, что она не обрывается в пропасть, а ведет вдоль крутого края, и за большим валуном резко ныряет вниз, а потом снова появляется в узкой расщелине, по которой можно спуститься до самого дна ущелья.

Но спуск этот был таким крутым, а кустарник, который рос в расщелине, был такой чахлый, что Эрл засомневался, а справиться ли он. Впервые его крупное тело было для него помехой. Рыжику было гораздо легче спуститься вниз, цепляясь за корешки и травинки, его выдерживали даже небольшие камешки, а вот Эрл тут мог рассчитывать только на самого себя и на то, что тропа знает, что делает. А еще была маленькая надежда на то, что тот, кто проложил эту тропу, обладает такими же габаритами.

– Раз он прошел, значит, и я справлюсь! – успокаивал себя Эрл медленно сползая по крутому спуску, стараясь не смотреть вниз. Рыжик уже был внизу на узкой полоске берега, и в волнении прыгал на месте. Со стороны спуск тропоброда с крутого склона казался замедленным, а от того невыносимо опасным.

– Осторожнее, осторожнее! Лапу правее, левее!!! Да не эту! Правее!!! – волновался Рыжик и сам не замечал, что попискивал от переживания.

И вот, когда до заветного каменного пляжа было совсем немного, под левой ногой тропоброда обвалился камень. С тяжелый уханьем камень покатился вниз и чуть не задел отпрянувшего Рыжика.

– Берегись! – запоздало крикнул Эрл, но тут еще один камень под его ногой осыпался и тропоброд на куче камней с грохотом полетел вниз.

– Ой, ой, ой! – завопил Рыжик и попытался уклониться от обвала. В волнении он заступил в реку, но тут течение подхватило его и как легкую былинку и понесло за собой.

– Ой, ой! Помогите! – закричал Рыжик.

Эрл видел, что случилось с другом, поэтому, как только он скатился вниз на огромном камне, он тут же прыгнул в воду. Узенькая река, казавшаяся с высоты безобидным ручейком, оказалась довольно широкой и к тому же обладала крутым нравом. Она в два счета понесла тяжелого тропоброда, словно не было никакой разницы в весе у него и у Рыжика.

– Я тебя спасу! – закричал Эрл и стал старательно грести вперед. И успел вовремя, Рыжик ухватился за какую-то ветку, которая плыла мимо, и это приостановило его движение. Тут же подплыл Эрл и, схватив Рыжика, поднял из воды. А сам повернулся на спину и, усадив Рыжика на живот, отдался воле течения.

– Еще скажи, что тебе это нравится! – пробурчал Рыжик, дрожа от холода. Солнце уже спряталось за высокие стены ущелья, и от воды сквозило.

– Ну…- пробормотал Эрл, — не так все и плохо. Например, я не разбился, когда случился обвал. Тебя не убило камнем. Ты не утонул! И я не утонул. К тому же, тропа исчезает в воде, а значит я все еще на своем пути. Бывает хорошо вот так расслабиться и просто плыть по течению. Особенно после стольких волнений! И к тому же…

Но он не успел договорить, река преподнесла им первый сюрприз в виде порога.

– У-у-у-ух! – только и успел сказать Эрл, когда рухнул вниз с порога, а потом вынырнул и поплыл дальше.

– Это даже весело! – заметил он и встряхнул Рыжика от воды.

– Очень весело! – буркнул Рыжик и тут громко завопил: — Берегись, там острые камни! Греби правее! Теперь левее, вперед, вперед! А теперь внимание, порог!

– У-у-у-ух! – воскликнул Эрл, выныривая из воды и принимая опять тоже положение на спине, пузом к верху. Он встряхнул Рыжика от воды и заметил:

– Ты такой забавный, когда мокрый.

По течению

Вскоре крутые завороты, острые камни и пороги остались позади, река стала спокойнее, так что тропоброд смог любоваться живописными окрестностями. Шерсть его немного обсохла, и Рыжик перестал так ужасно дрожать. Горячее пузо Эрла согревало его. Рыжику уже не было так страшно, и он начал напевать какую-то речную песню, вообразив себя кем-то важным и впередсмотрящим.

Тропоброд слушал его песню, улыбался и смотрел вверх. Уши его полоскались в воде, хвост тоже, но ему было хорошо.

– Посмотри наверх, — сказал Эрл.

– Я не могу! – сказал Рыжик. – Понимаешь, я сейчас…я сейчас очень важный…не знаю подходящего слова. Но я точно должен смотреть только вперед!

– Только вперед… — пробормотал Эрл. – Но ведь если смотреть только вперед, можно пропустить то, что находится сбоку…или вверху. А ведь чаще всего именно вверху есть что-то особенно красивое и важное. Ты только взгляни! Побудь немного снова просто Рыжиком.

– Ладно, так и быть. Но не долго! – смилостивился тот и улегся на животе Эрла лицом кверху.

А посмотреть действительно было на что. Стены ущелья уходили высоко вверх, нависали над ними, сжимали с двух сторон, тянулись друг к другу, словно пытаясь соприкоснуться, но у них ничего не выходило. Между ними все равно оставалась полоса нежного голубого неба с легкими белыми облачками. И этот контраст темного цвета массивных стен и легкого кисейного цвета неба был таким резким, что казалось, соприкоснулись два чуждых мира.

– Похоже на реку, — сказал Рыжик, — посмотри, а облака, это водовороты и пена.

– Да, похоже, – улыбнулся Эрл. – А еще похоже на тропу. Интересно, если есть небесная тропа, значит должен быть небесный тропоброд? И где он? Уже прошел или еще только вышел? Похож ли он на меня. А может на Ирлину. Скорее всего, на нее, потому, что такая красивая тропа может быть только у очень красивого тропоброда…

– Что ты все тропы, тропы… — протянул Рыжик, — неужели это самое интересное на свете?

– Ну… — замялся Эрл, а Рыжик продолжал, лежа на пузе у друга:

– Вот я, вольная пташка, куда хочу туда и плыву! И не ограничиваю свой мир какой-то одной тропой.

– А как ты одновременно пойдешь по двум тропинкам? – спросил Эрл.

– Никак, я выберу какую-то одну, наиболее симпатичную и пойду по ней.

– Да, и это и будет, Твоя тропа…- сказал Эрл

– Но нельзя, же все время думать о своей тропе??? – Рыжик даже подскочил и посмотрел Эрлу в глаза. – Надо иногда думать о чем-нибудь другом.

– О чем? – спросил тропоброд.

– Ну, например, можно думать о…- Рыжик замялся, — о еде! – и он радостно запрыгал.

– Ей, ей, осторожнее, — заметил Эрл. – Ты раздавишь меня.

– Нельзя все время ограничивать себя мыслями о чем-то одном! Тропы, тропы! Вот я думаю о разном! О разной еде, ведь еда гораздо разнообразнее, чем твои тропы. Есть пеньковая труха, лесные ягоды синие, красные, зеленые, почечки на кустиках, корешки под соусом из грибного сока. Всего и не перечислишь! А ты все тропы, тропы! Смотри шире!

Шире смотреть оказалось легко, так как, сделав крутой поворот, ущелье вдруг раздвинулось и выплеснуло их в море!

Море

Море было синим, широким и бесконечным. Но Эрл не успел оценить этого, так как стукнулся макушкой обо что-то твердое. Рыжик подпрыгнул и исчез. Тропоброд перевернулся, чуть не нахлебался воды, но тут же вынырнул.

– Эй, — крикнул Рыжик, — посмотри какое славное дерево!

И, правда, Эрл уткнулся головой в ствол гигантского дерева, которое плавало в воде.

– Забирайся сюда! – крикнул Рыжик и замахал рукой, держась другой за корни дерева, наполовину топорщащиеся из воды, как щупальца большой каракатицы.

С помощью этих корней, Эрл вскарабкался на дерево. Ствол был наполовину погружен в воду, и он был таким толстым, что по нему можно было спокойно разгуливать. Огромные ветви раскинулись в разные стороны и тоже были очень и очень большими. Одна из ветвей доходила до самого берега, хотя расстояние было достаточно большое. Берег был каменистый, высокий, где-то там высоко на берегу росли корявые елочки и трава.

Рыжик запрыгал по веткам и радостно качался на них, пробуя их на упругость.

– Смотри, как я умею! – закричал малыш, и тут же схватившись за одну из ветвей, пробежался по стволу, а потом подпрыгнул и, пролетев над самой водой, улетел на другую огромную ветку.

– Что же это за дерево? – задумчиво произнес Эрл. – Ствол такой большой, ветви такие могучие…. И что же мне делать дальше? Куда идти? Я потерял тропу? Или…

– Ой, ой, помогите! – услышал вдруг он и увидел, что Рыжик, доигравшись, улетел со ствола в воду.

Эрл тут же нырнул в воду и, выловив друга, усадил его на ближайшую ветку. А сам неспешно поплыл между ветвей, наполовину погруженных в воду.

Сочетание морской воды и дерева будоражило Элра. Он вдыхал запах волн, свежего ветра, смешивающийся с еле уловимым, уже почти смытым, древесным ароматом. Поплыв ближе, он уцепился за одну из больших ветвей и покачался. Тело в воде было таким легким, ветвь была такой упругой, толстой, что он почувствовал себя маленьким. Это было приятное ощущение. Он всем телом чувствовал нежность теплой морской волны и не менее нежную кору ствола, которая была нагрета на солнце, и казалось, была все еще живой.

– Я понял! – сказал Эрл, покачиваясь на воде, обхватив ветку, — это все еще моя тропа. Я пойду дальше по стволу.

– По стволу? – переспросил сохнущий на солнышке рыжик. – А разве нам не надо на берег?

– Нет, на берег нам пока не надо, — сказал Эрл и вылез из воды. Он вскарабкался на ствол и разлегся на нем, раскинул лапы и попытался дотянуться кончиками пальцев до соседних веток. Не достал. И восхитился размерами дерева. Оно было очень большое!

Тропоброд лежал на теплом стволе дерева и смотрел в ярко-голубое небо. Ствол мягко покачивался на волнах и этот ритм усыплял…Солнце согревало и было так хорошо, что Эрл заснул, сам того не заметив.

Рыжик примостился рядом и тоже заклевал носом. Не прошло и пяти минут, как он уже крепко спал.

Никто из них даже и не подумал, как это опасно засыпать на дереве, которое качается на волнах…

Начался прилив, дерево закачалось сильнее, и та длинная ветвь, которая еще каким-то чудом держалась за берег, тихонько царапнула берег и отцепилась. Дерево медленно поплыло в открытое море, унося на себе спящих.

К берегу!

Эрлу снился сон. Он был паутинкой. Его только сплел маленький черноглазый паучок и красиво развесил на кустах. Эрл был крепкой, надежной паутинкой, он старался не дрожать на ветру, чтобы не выдать свое местонахождение и чтобы какая-нибудь жирная муха обязательно в него попала. Он любил своего паучка и знал, что должен делать. Больше он ни чем не думал. Просто старался хорошо делать свое дело. Паучок любовался своей паутинкой из своей укромной норки, и Эрлу-паутинке было очень приятно это.

Но вдруг налетел такой сильный ветер, что нити выгнулись и чуть не лопнули. Эрл-паутинка старался держаться как можно крепче, он цеплялся за веточки всеми своими силами, он видел, как паучок встревожено поблескивает черными глазками из своего домика. Видел, как качаются кусты, как трепещут листья, как весь мир закружился вокруг него.… Налетел еще один порыв, сильнее прежнего и нити не выдержали! Одна, другая, они полопались, и Эрл-паутинка взмыл в воздух. Он кинул прощальный взгляд на черноглазого паучка, который протягивал к нему свои лапки, но сделать уже ничего не мог…

Эрл-паутинка полетела по ветру, поднимаясь все выше и выше, кружась все сильнее и сильнее…

И тут Эрл проснулся, оказалось, что его качает и вертит на самом деле, а не только во сне.

Их отнесло далеко в море. Берега не было видно. Небо сделалось серым. А волны стали такими огромными, что качали дерево как веточку.

Рыжик, крепко вцепившись в друга, смотрел перед собой круглыми от страха глазами.

– Что нам делать? – заплакал Рыжик. – Мы погибнем! Море унесет нас так далеко, что мы никогда больше не найдем землю…и пеньки…ааа…- и он горестно завыл.

Тропоброд вытянул шею, всматриваясь в горизонт, вдруг одна из волн так сильно их подняла, что он увидел берег, он был ужасно далеко, но он был. Эрл посадил Рыжика себе на макушку, велел крепко держаться и храбро бросился в воду.

Дерево прощально скрипнуло.

Эрл плыл по морю, и когда волны подкидывали его, он жадно ловил глазами берег. Нельзя было потерять берег из виду, нельзя было заблудиться в море. Ведь не мог же он стать таким же беспечным, как то дерево, которое храбро уплывало все дальше и дальше в бесконечную морскую даль.

– «Дерево может себе это позволить, — думал Эрл, отчаянно работая всеми лапами. – А я нет. У дерева нет тропы, чтобы четко следовать по нему. А у меня есть. Ведь я — тропоброд. Я не могу себе позволить плавать без всякой цели туда-сюда по морским течениям. Хотя…это было бы очень даже интересно! – Решил Эрл и попытался обернуться. Краем глаза он увидел, как могучее дерево уплывало все дальше и дальше, из воды торчали его ветви, и на них уже сидели и распевали песни какие-то морские чудики.

– «Теперь дереву не будет скучно!» – с нежностью подумал Эрл, дерево ему понравилось, хотя и принесло с собой немало хлопот.

Плыть было трудно. Море не хотело отпускать его и всячески мешало продвижении к берегу. Море играло с ним, как с листом, который случайно упал в воду. Море кружило Эрла, то подкидывало высоко вверх, то опускало вниз и накрывало волной. Но Эрл каждый раз, когда оказывался высоко на гребне волны, упорно искал глазами берег и рвался к нему изо всех сил.

– Привет! — вдруг сказал кто-то. Эрл скосил глаза и увидел, что рядом плывет морской чудик. Он был одновременно похож на дельфина, рыбу и на медузу. Тело у него было почти прозрачным, а глаза почти белыми. Он извивался всем гибким телом и плыл легко и непринужденно, играючи подпрыгивая на волнах.

– Привет! – ответил Эрл, уходя под воду, появляясь снова и отфыркиваясь. – Скажи, друг, — попросил Эрл, — на моей голове кто-нибудь сидит?

Морской чудик скосил белесые глаза и растянул толстые прозрачные губы в улыбке, показав острые маленькие зубки:

– Ага, кто-то сидит – он маленький и какой-то сердитый. Он словно морской рак вцепился в твою шерсть, неужели ты не чувствуешь?

– Нет, — отозвался Эрл, выплевывая какие-то водоросли. – Я уже ничего не чувствую.

– Хочешь, я его сниму? – любезно предложил прозрачный. – Он выглядит аппетитным.

– Нет, нет, — быстро отозвался Эрл. – Это друг.

– Ах, друг…- разочарованно произнес чудик и перекувырнулся в воде.

Некоторое время они молчали. А потом к ним приплыли еще морские чудики.

– Привет! – хором заголосили они и весело закувыркались в воде. Они играли и резвились в морской стихии, явно наслаждаясь волнами.

Эрл же чувствовал, что сил остается все меньше и меньше. Перевернуться бы на спину, да полежать на волнах, отдохнуть…, но тогда можно потерять из виду берег и заблудится среди бесконечных вод.…Нет, надо плыть!

И потому Эрл упорно греб и греб всеми лапами, стараясь ровно дышать и задерживать дыхание, когда его накрывала очередная волна.

– Эй, ты не правильно плывешь! – заявил вдруг один из морских чудиков, и подплыл ближе. – Ребята, посмотрите, как он плывет!

Эрла окружила стая чудиков, они выпучили белесые глаза и засмеялись, показывая мелкие острые зубки:

– Ха, ха! — заголосили они, — Кто же так плавает!? Вот умора! Так вообще нельзя плавать! Нельзя!

Эрл молчал, он чувствовал, что в уши попала вода, и ему было неприятно. Ему показалось, что вода заливает его мозг.

– Вот как надо плавать! – закричал один из чудиков и стремительно ринулся вперед, тело его слилось с водой и казалось единым целым. За несколько мгновений он уже был далеко. Потом выскочил из воды, и, перекувырнувшись в воздухе, с такой же скоростью поплыл обратно.

– Видел как надо? – радостно булькая, спросил чудик, выныривая прямо перед лицом Эрла.

– Угу – промычал Эрл, так как открыть рот он не мог, туда бы сейчас же налилась вода. Он в это время как раз медленно уходил под воду. Силы его оставили.

Рыжик жалобно пискнул и начал тянуть тропоброда на волосы.

Это и привело Эрла в чувства. Он вдруг понял, что не имеет права сейчас утонуть. Ведь тогда Рыжик утонет тоже. От этой мысли у Эрла даже силы появились. И он вынырнул из пучины и резвее заработал лапами.

– Молодец! – закричали одни морские чудики, а другие разочарованно защелками острыми зубками, они уже думали поживиться, когда толстяк утонет.

Как только Эрл понял это, то сил у него прибавилось еще больше. Он решил ни на что больше не отвлекаться, а только старательно дышать и работать лапами.

И вот очередная волна, подняв его высоко, высоко, вынесла его на берег. Морские чудики заулюлюкали и, обдав Эрла и Рыжика на прощание тучей брызг, скрылись в волнах. Скоро они все забыли. Рыжик спрыгнул с макушки Эрла и радостно запрыгал по берегу. А Эрл, покачиваясь, отошел от воды как можно дальше и повалился спать на горячую сухую землю.

Седой Валун

Проснулся Эрл на следующий день и почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Рыжик тоже был довольным, он нашел в кустах ягоды и налопался так, что пузо торчало. Эрл тоже наелся ягод, и друзья начали прыгать и кувыркаться в траве.

Они смеялись и хохотали как сумасшедшие, прыгая по теплому песку, когда вдруг неожиданно увидели его. Он сидел у самого края песчаного берега, и ноги его омывало море. Это был точно тропоброд. Даже Рыжик, до этого видевший только одного тропоброда — Эрла, сразу понял это. Хотя со стороны он напоминал скорее большой серый валун, каких было много на берегу.

Тропоброд сидел лицом к морю и глаза его были закрыты. Выцветшая шерсть местами облезла, в спутанных клочках застрял сор, приносимый шальным ветром: сухие водоросли, песок, мелкие ракушки.

Эрл подошел поближе и крикнул:

– Привет! Какая прекрасная и неожиданная встреча! Я так рад встретить сородича!

Но седой тропоброд даже не открыл глаза.

Эрл глянул на присмиревшего Рыжика и еще раз крикнул чуть погромче:

– Привееет! Меня зовут Эрл! Я и не знал, что два тропоброда могут встретиться на своих тропах. Что-то я не припомню, что бы нечто подобное рассказывали нам у Дерева.

– Помолчи! – вдруг сказал Седой хриплым голосом. – Слишком много слов. Сядь!

И он кивнул косматой головой на место рядом с собой.

Эрл послушно опустился на песок рядом и замолчал. Рыжик примостился с другой стороны, с любопытством и страхом поблескивая глазенками-бусинками.

Но скоро ему надоело смотреть: ничего так и не происходило. Тропоброды – старый и молодой – просто сидели и молча таращились на море. Рыжик заскучал, вырыл себе ямку в песке и заснул.

А тропоброды сидели.

Эрл молчал потому, что ему сказали помолчать, а он привык слушаться старших. А о чем молчал Седой тропоброд, было известно только ему.

Солнце клонилось к закату. Море было спокойным и безмятежным. Лишь волны прибоя не переставали нежно накатывать и тихонечко шуршать о песок и мелкие камешки.

Море дышало покоем. Оно не суетилось, не кричало, не играло, не кипело радостью жизни. Море отдыхало, словно устав от бесконечных бурь и волнений.

Эрл смотрел на полосы, мерно пробегающие по поверхности моря, и чувствовал, как в душе становится тихо. Не было ветра, как часто бывает на закате солнца. Шуршал песок у прибоя, и даже пронзительный крик одинокой чайки лишь подчеркивал наступившую тишину.

– Моя тропа пройдена, – вдруг едва слышно произнес Седой тропоброд. И Эрл услышал в его голосе усталость и глубокую печаль. – Моя тропа привела меня сюда и оборвалась.

Эрл с ужасом посмотрел под ноги тропоброда и увидел, что они почти до колена занесены песком.

– Я ждал, — продолжил Седой, — я ждал, что она опять появится, мелькнет среди песка и камней, что она уведет меня за собой своей песней.… Но теперь уже ждать не надо. Мой путь окончен. Я прошел свою тропу до самого конца.

Он помолчал, а потом тихо добавил:

– Я рад, что вы оказались рядом.

– Мы побудем с тобой,– так же тихо пообещал Эрл.

И они долго молча сидели на берегу, глядя на море. Небо подарило Седому тропоброду последний, невыносимо прекрасный закат, солнце опустилось за горизонт, и стало темно.

Зажглись первые звезды.

Эрл взял Рыжика на руки, чтобы тот не замерз на быстро остывающем песке.

Взошла луна.

– А куда ведет твоя тропа? – спросил вдруг Седой тропоброд.

– Моя тропа тут рядом…- замялся Эрл, — честно говоря, с тех пор, как я плыл по течению по реке и потом оказался в море и кое-как выбрался на этот песчаный пляж, я ее не видел. Но она точно здесь! Может там за теми камнями, я еще не уверен,… но мне кажется, что она где-то здесь…

Эрл запутался и замолчал, события на море и чудесное спасение из волн так его впечатлили, что он совсем забыл о том, что должен искать тропу.

– Она точно где-то здесь, — повторил Эрл, взмахнув ушами, — да я просто уверен в этом!

– Понятно, – отозвался Седой. – Ты ее потерял.

– Нет, нет! – попытался возразить Эрл, но ужас тихонечко закрадывался в душу.

Потерять тропу! – что могло быть ужаснее для тропоброда???

Эрлу даже стало жарко.

А луна поднималась все выше.

– Ты плыл по течению и пропустил ее, – Сказал Седой и устало вздохнул. – Вернись вверх по течению, и ты ее отыщешь. Нельзя плыть по течению, как бы просто и приятно это не было! Помни это. А теперь давай помолчим. Я устал.

И они снова погрузились в тишину и неподвижность.

«Вернись вверх по течению, и ты найдешь ее!» — повторял про себя Эрл, и на сердце немного легчало.

– Спасибо! – прошептал Эрл — Но что будет с тобой?

Седой ответил не сразу, и Эрл уже подумал, что тот не услышал его вопрос. Голос Седого был полон тоски:

– Я умру, а тело мое превратится в валун.

– Но это так грустно! – прошептал Эрл.

– Такова жизнь, мой друг, — сказал Старый тропоброд. — Поверь мне, я много повидал на своем пути. Я просто стану серым камнем на берегу, ведь мой путь окончен.

Голос его дрогнул и сорвался:

– А теперь уйди! Я не хочу, чтобы ты это видел! Уйди!

Эрл с Рыжиком на руках встал и отступил в сторонку:

– Прощай!

– Прощай!– ответил Седой и вдруг сердито крикнул: – Иди! И не оглядывайся. Ищи свою тропу, и радуйся жизни, пока ты не превратился в камень!

Он схватил горсть песка и бросил в Эрла, прогоняя его прочь.

Эрл поспешил удалиться. Он грустно уходил по берегу, натыкаясь на невидимые в темноте камни, и из глаз его капали слезы.

Неужели все кончится именно так? Но к чему тогда все? Как можно радоваться жизни, зная, что потом просто превратишься в серый валун на берегу? Как?

Он отошел уже достаточно далеко и обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на темную фигуру на фоне моря, на одинокого старого тропоброда, который прошел свой путь до конца.

Но на берегу никого не было. Эрл изумленно застыл на месте. На берегу не было, а по поблескивающему морю, прямо по волнам по серебристой дорожке Луны, поднималась темная фигура!

Тропоброд шел по лунной тропе прямо по воздуху, легкой молодой походкой. Он озирался кругом, словно не веря тому, что видел, вертел головой, видя то, что не видно Эрлу, радостно взмахивал ушами и шел все выше и выше.

Желание

Утром Эрл повернул назад, и пошел вдоль берега, туда, где река из ущелья впадала в море. Он хорошо запомнил слова старого тропоброда: «Вернись вверх по течению, и ты найдешь ее!» и надежда придавала ему сил.

Рыжик сидел на его плече и тихонько напевал какую-то подпеньковую песню. Слова были такие:

Сидим на пеньке и весь мир вдалеке,
А где-то встает луна!
И верится нам, что весь мир на пеньке
Он с нами, он наш тра-та-та.

Козявки, букашки, былинки и травки,
Вокруг их полным полно!
И чудный пенек с нами он запоет,
О том, как прекрасна луна!

Эрл шел по песчаному берегу и старался не наступать на ракушки. Ракушки, которые были еще живые, он поднимал и выкидывал в море. Они радостно взвизгивали, плюхаясь в воду, и Эрл улыбался. День начинался дивно, и настроение у него было самое отличное.

Песчаная полоса все сужалась, сужалась и скоро уперлась в отвесную скалу, которая преграждала путь. Надо было либо заходить в воду и плыть, либо подниматься и идти по высокому берегу. Эрл посмотрел, как волны с силой ударяются о скалу и начал карабкаться вверх.

– Очень правильное решение! – заметил Рыжик и решил помочь другу, он спрыгнул с его плеча и как белка шустро заскакал по корешкам.

– Я покажу тебе хорошую дорогу! – закричал Рыжик, ловко цепляясь за тонкие сухие травинки. – Следуй за мной. И не отставай.

Но это было сложно. Берег был очень крут и осыпался под тяжестью тропоброда. Тем более, что травинки, за которые так ловко цеплялся Рыжик, Эрлу никак не пригодились. Они вылетали с корнями, как только он к ним прикасался. В общем, Эрл совсем измаялся, и вспотел, когда добрался до самого верха. Рыжик уже сбегал посмотреть море с обрыва и объявил, что вид так себе и не стоит на него тратить время.

Они оказались в тени невысокого леса, деревья которого были так нагреты южным солнцем, что казались просушенными насквозь. В лесу было темно, душно и пахло иголками и можжевельником.

Травы было мало, и Рыжик быстро бежал между корявых стволов, перепрыгивая корни, торчащие из земли.

– Ай, ай! — вдруг запищал Рыжик.

Когда встревоженный Эрл к нему подбежал, раздвигая ветки, Рыжик скакал на одной ножке.

– Заноза! – плакал он.

– Погоди, погоди, дай посмотрю, — сказал Эрл, бережно склоняясь к другу. Рыжик вытянул лапу, но пальцы Эрла были слишком большими, чтобы ухватить занозу и вытащить ее. Рыжик сам тоже не мог извернуться так, чтобы зацепить занозу зубками и вытащить.

– Что же делать? – забеспокоился Эрл и осмотрелся по сторонам.

И тут он увидел невдалеке на дереве домик. Оставив Рыжика на месте, Эрл побежал к дереву, огибая заросли.

Домик был из пушинок, цветов и стебельков. Так как дом был маленький, там скорее всего жил, кто-то маленький. С надеждой о помощи Эрл приблизился к дереву и тихонько позвал:

– Эй, дома есть кто?

В ответ из домика выпорхнуло сразу четыре маленьких существа в разноцветных платьях и в широкополых шляпах. Одна из малышек была в зеленом платье, другая в желтом, третья в белом, а четвертая в коричневом. Малышки о чем-то заспорили и зеленая, отталкивая остальных с криком:

– Я первая! А вы еще не переоделись! – сиганула к Эрлу и затанцевала у него перед носом.

– Привет! – сказал Эрл. – Там, у нас там…мой друг…

– При-и-иве-ет! – запела малышка в зеленом и сделала изящный реверанс. – К нам тут редко кто заходит, — запела она дальше. — Ты пришел и нас нашел, загадывай теперь желание! А я его исполню!

– Желание? – изумился Эрл. – А кто ты?

– Я Исполнительница Летних Желаний. – Видишь, на мне зеленое платье, а эти еще не успели переодеться. – И она, повернувшись в сторону домика, показала язык остальных девчушкам, лица которых мелькали у окошка.

В ответ из домика послышалось гневное щебетание, и даже вылетела маленькая подушка с вышитыми на ней узорами. Зеленушка хохоча отпрыгнула, а подушка попала Эрлу в голову и упала к его ногам. Тропоброд нагнулся за подушкой и, подцепив ее двумя пальцами, отдал хозяйке.

– Ну, так, что? — спросило зеленое существо, зажав подушку подмышкой. – Ты собираешься загадывать желание? У меня, знаешь ли, много дел! Я пишу справочник.

– А что это такое? – спросил Эрл, чтобы потянуть время. Ему надо было все хорошенько обдумать. Ведь не каждый день предлагают исполнить желание. Он, к примеру, мог бы загадать, что бы нашлась его тропа. Ведь, не известно найдет ли он ее или нет. Вдруг не найдет, что тогда? Еще он мог бы загадать, что бы Ирлина…да, да, та самая, красавица Ирлина обратила на него внимание,…и они бы подружились.… Эх,…это было бы так здорово.…А еще он бы мог загадать, чтобы никогда никогда, он больше не свернул со своей тропы и еще – он бы догнал, да! Надо загадать именно это! Самое его заветное желание – чтобы он наконец, встретил Того, кто делает тропы!

– Ну, справочник, это сборник правил для всех нас. Ну, то есть не вас, а нас! – подчеркнула Зеленушка и махнула рукой на домик, откуда стали появляться другие летающие малышки, уже переодетые в зеленые платья и похожие как две капли воды на первую.

– Пожалуй, я тебе даже зачитаю! – сказала первая и достала вдруг из подушки книжку, раскрыла ее и, нацепив на нос очки, стала читать:

– Итак, справочник для танцующих на деревьях. Десять правил! Слушай:

«1. Выбор дерева. Дерево должно быть поющим, нет ничего обиднее для дерева, когда танцуют на нем, а оно того не желает и насуплено молчит.

2. Необходимо правильно выбрать ветки, на которых собираешься танцевать. Ветки должны быть в меру упругими, не толстыми и не хрупкими, чтобы можно было на них весело подпрыгивать.

3. Если используешь сухую ветку, то начинай танцевать у основания, постепенно разминая ножками ветку. Подобный массаж поможет ветке наполнится новыми силами и набраться сока. Этим ты способствуешь процветанию дерева, а значит и леса.

4. Когда танцуешь на дереве, следи, чтобы не попасть ногой в дупло, это не очень вежливо по отношению к тому, кто сидит в дупле.

5. Следи так же за своими крыльями, они не должны задевать соседние ветки – существо с ободранными крыльями считается легкомысленным.

6. Не наступай на птичьи гнезда, а так же не сбивай их руками — потом придется выкармливать всех птенцов, которые там были — это такая морока!

7. Если ты случайно не заметила и наступила на гнездо ос, то преподнеси осам новый дом — свою шляпу. Извинись и быстренько отправляйся танцевать на другое дерево, как можно дальше от этого: когда осы разорвут твою шляпу в клочья, они кинутся в погоню.

8. Не танцуй на дереве, на котором уже танцует кто-то другой — птицы не будут знать, кому подпевать и у них случится нервный срыв.

9. Не танцуй на дереве, если там сидит семья медведей. Они этого не любят.

10. Ну, и, конечно, уважающее себя лесное существо, будет танцевать в наряде, который подходит по стилю и цветовой гамме к дереву и времени года».

И вот десятое правило, мои соседки и нарушили! – сказала Зеленушка и грозно захлопнула книгу. – Поэтому, именно я исполняю твое желание, а не они. А к нам так редко, кто-то приходит! Ну, говори, что надумал? Какое у тебя желание?

Эрл опять подумал про тропу, Ирлину, Того, кто идет впереди и, вздохнув, сказал:

– Там, у меня друг, Рыжик, у него заноза в лапе, вытащите ее, пожалуйста!

– С удовольствием! – защебетали малышки и птичками упорхнули к Рыжику.

А потом, когда они сделали свое дело и довольный Рыжик, снова весело прыгал по тропинке впереди, Эрл шел следом и хмурился. Он был рад за Рыжика, правда, рад! Но…Он ведь мог исполнить самое заветное свое желание – оказаться снова на своей тропе, если бы не этот Рыжик со своей дурацкой занозой, не мог уж внимательно смотреть под лапы…

Эрл шел и хмурился, потом, вдруг остановился как вкопанный и вытаращил глаза от удивления. Рыжик прыгал по тропинке! Тропе! Его тропе! Это, безусловно, была его тропа. Тропоброд ее сразу узнал по нежной теплоте, которую почувствовал. Эрл улыбнулся, и перестал хмуриться.

Имя

Они нашли ее на самой тропе. Она лежала навзничь, глаза были закрыты, но она дышала. Ее серая шкурка и длинный хвост, ножки и острые ушки были в пыли.

– Ей надо помочь, — сказал Эрл и осторожно подложил ей под голову охапку травы. – Рыжик, сбегай за водой. Я слышу, что где-то журчит ручей.

– Ага, — отозвался Рыжик, он сидел возле нее на корточках и боязливо огляделся. – А вдруг где-то ходит тот, кто ее пристукнул?

– С чего ты взял? – спросил тропоброд и внимательно осмотрел находку. – Нет, она просто устала. Смотри, как натружены ее лапы. Она пришла издалека. Но ей нужно воды. Ты идешь или нет?

– Я боюсь, — признался Рыжик. – В ручье может сидеть Водный Ух!

– Ладно! – сказал Эрл, он осторожно поднял серенькое создание. Она была в два раза больше Рыжика, но все же для тропоброда она была совсем легкой и маленькой.

Запах воды усиливался, и Эрл обрадовался, когда тропа привела его к ручью, а там, перебегая вброд, бежала дальше вверх по оврагу. Рыжик держался рядом. Эрл уложил ее на прохладный мох и, набрав воды в лист лопуха, поднес к мордочке. Сначала ни чего не происходило, но вот розовый нос зашевелился, учуяв воду, открылся рот, и она начала лакать. Постепенно она пришла в себя и смогла открыть глаза. Глаза у нее были удивительные. Большие, ярко-зеленые. В них крылось, что-то, что Эрл не знал, как назвать.

– Спасибо, вы спасли меня! – сказала она, и Рыжик, расправив плечи, сказал:

– Это наш долг, помогать тем, кто попал в беду!

Эрл тем временем, устроил для нее сухое мягкое местечко в тени и перенес туда.

– Мне кажется, вам надо отдохнуть. Давно вы идете? И как вас зовут?

– Меня зовут Пекунья. И я иду очень давно. Я вышла весной.

– Ты тоже тропоброд? – вмешался Рыжик, — это мы вечно идем и идем куда-то…

– А разве ты тропоброд? – улыбнулась Пекунья.

– Конечно! – горячо ответил Рыжик, он даже привстал на цыпочки, чтобы казаться выше. — Хотя я родился Рыжиком, подпеньковой мелочью, но я занялся тропобродством по велению души, и вот теперь бреду, куда глаза глядят.

– Куда тропа ведет, — скромно поправил Эрл. – А куда идешь ты?

Они уютно устроились рядом с Пекуньей и приготовились слушать. Но Пекунья вдруг сладко зевнула и, закрыв глаза, пробормотала:

– Я иду за своим сном.

И она крепко заснула.

– Умаялась, — сказал тропоброд и почувствовал вдруг, что тоже не прочь был бы отдохнуть. – Устроим привал.

– Что я слышу? – воскликнул Рыжик, — ты решил отдыхать днем?! Первый раз с тобой такое случается, это неспроста…- и он подозрительно посмотрел на Пекунью.

– Идет за своим сном! – фыркнул Рыжик, — что за бред! Пойду, пенек поищу, раз у нас привал. Есть охота. Тебе принести трухи?

– Нет спасибо, — ответил Эрл. Он задумчиво сорвал лист с ближайшего куста и начал жевать.

На следующий день они все вместе шли по тропе и разговаривали. Пекунья была полна сил и весело шагала впереди. Рыжик подскакивал на плече у Эрла и неодобрительно пофыркивал. А Пекунья рассказывала:

– Я иду за своим сном, ищу город. Этот город мне снился несколько раз. И каждый раз, во сне, это была разная часть города, но когда я в нем оказывалась, я начинала вспоминать, что уже была здесь, что если я пройду ту улицу, то я приду на площадь, на которой я уже была в другом сне. И каждый раз мне казалось, что в этом городе есть, что-то очень важное для меня! Понимаете?

Она резко останавливалась и поворачивалась к Эрлу лицом, а тропоброд еле успевал притормозить, чтобы не сбить ее с ног. Рыжик чуть не падал, цепляясь за шерсть тропоброда и шипел.

– Не очень понимаю, — признавался Эрл. – Я не знаю, что такое город, улица, площадь…

– О! – вдохновленно восклицала Пекунья и начинала рассказывать. – В городе много, много домов, они стоят друг на друге, и всюду окна, двери. Там живет много, много разных существ. Они заходят и выходят из дверей, ходят по улицам, выглядывают из окон. И с каждым можно познакомиться и поговорить.

– Напоминает наш пенёк, — сказал Рыжик. – Особенно весной, когда он переполнен подросшей детворой. Не протолкнуться, галдёж, суета!

– А еще в городе есть фонтаны! На площади! – рассказывала дальше Пекунья, не обращая внимания на слова Рыжика. – В фонтанах искрится вода, а на площади танцуют.

– Фонтаны – это море? – спросил тропоброд.

– Нет! Но это как… как глаз моря! – ответила Пекунья. – Это словно море всегда с тобой и заглядывает в твой город.

– Бред, бред! – причмокивал Рыжик, обсасывая косточку сливы. Недавно они прошли сквозь рощу сливовых деревьев, и Рыжик успел, не спускаясь с тропоброда, сорвать две сливы. – Ну, надо же такое придумать – глаз моря!

– Правда, мне все это только снилось, — грустно признавалось Пекунья, но потом она опять резко останавливалась, оборачивалась и смотрела на Эрла снизу вверх зелеными глазами, в которых сияло, что-то непостижимое для него. – Да, мне это только снилось. Но я его найду! Я найду мой город из сна!

И она шла дальше. Рыжик бурчал и фыркал, а Эрл думал.

Он думал о том, что это так здорово, идти вслед за своим сном. Это ничуть не хуже, чем идти по своей тропе. Это даже какая-то разновидность тропобродства. Снотропоброд. Сноброд. СновЕдение. Это так интересно! Эрл стал вспоминать, а какие же сны снились ему, снился ли ему такой сон, чтобы можно было бы за ним пуститься в далекий путь? И с грустью понял, что нет. Ему даже стало немножко обидно и завидно, что ему ни разу не приснился такой сон.

Тем временем они прошли рощу, и вышли к озеру. Оно было ровным и круглым. Тропа брала влево и бежала аккуратненько вдоль бережка, а затем исчезала в густых камышах.

Пекунья же свернула в другую сторону, в осоку.

– Ей, ей! – закричал Рыжик. – Левее, левее бери!

Пекунья удивленно оглянулась. Увидев, что тропоброд стоит на тропе, грустно усмехнулась и сказала:

– Похоже, нам больше не по пути. Прощайте!

– А ты уверенна, что тебе надо туда? – спросил Эрл. Ему жалко было прощаться с Пекуньей вот так. Но она очень серьезно сказала:

– Да, я чувствую, что мне надо идти направо! Мой город где-то там! Пойдемте со мной!

– Увы, — сказал Эрл, — я следую за своей тропой, а она ведет меня в другую сторону. Видимо, я так и не увижу твой город.

– Славный Эрл! – сказала Пекунья, быстро подскочив к нему, она чмокнула его в большой нос и убежала, скрывшись в густой осоке.

Тропоброд смотрел, как осока качается, а потом тяжело вздохнул. Впервые в жизни он был сердит на свою тропу.

А на той стороне они встретились. Эрл и Рыжик спокойно прошли по тропе и столкнулись с Пекуньей, когда она, перемазанная грязью, мокрая, с илом на ушах, выбиралась из высоких камышей.

– Привет! – радостно замахал ушами Эрл, помогая Пекунье подняться на лапы.

– Вы, давно пришли? – мрачно поинтересовалась Пекунья.

– Давненько уже, — ехидно ответил Рыжик, а Эрл торопливо сказал:

– Нет, нет, только что, и так трудно добирались…эти камыши…

– Знаете что? – перебила вдруг Пекунья. – Пожалуй, дальше я пойду с вами. Если разрешите…

– Конечно! – ответил Эрл и улыбнулся. Город, как дивное видение опять возник перед ним.

Они шли уже несколько дней и за это время успели подружиться. Даже Рыжик стал меньше фыркать.

Пекунья рассказала, что раньше она жила в большом дупле на дереве. Дерево это было огромным, и в нем жило несколько семейств. Они питались желудями, грибами, ягодами. Но большую часть времени проводили в дупле. Даже в гости редко ходили. У Пекуньи были родители, бабушки, дедушки, прабабушки и прадедушки, целая куча братьев и сестер, а так же их детишек. Но никому, кроме нее не снились сны. Одна из прабабушек правда говорила, что очень, очень давно, ей, что-то такое снилось, но она уже не помнит, сон это был или нет. Пекунья же видела сны каждую ночь. И очень любила их рассказывать. Но вот только ее мало кто слушал. Старшие отмахивались и просили помолчать, так как в дупле было и так слишком шумно, а маленькие не понимали и начинали дразнить. Только один братишка Синс слушал ее, затаи дыхание. Он даже хотел пойти с ней, но его не отпустили, так как у него еще не было постоянных зубов, и ему нельзя было спускаться с дерева. Но Пекунья решила, что обязательно должна найти свой город из снов, увидеть его, и принести оттуда подарок Синсу, чтобы он знал, что все, что она ему рассказывала, правда! Ведь он так верил ей. И так ждет! И поэтому, Пекунья шла все дальше и дальше.

Временами она начинала падать духом. Эрл пытался ее подбодрить, но она все чаще грустила. Всех, кого они встречали на пути, они расспрашивали о городе. Но никто не знал, что это такое. Многие даже и слова то такого не знали. Однажды один лесной чудик сказал, что он знает, где город и привел их к кусту с оранжевыми ягодами и сказал: – «Вот он город! Только еще не зрелый».

Рыжик временами не мог удержаться и подразнивал Пекунью, хотя Эрл просил его этого не делать.

– А что я такого делаю? – удивлялся Рыжик. – Вместо того, чтобы зря мечтать лучше бы в дупле своем сидела. Дороги, они не для мечтателей! Тут на чеку надо быть постоянно!

Эрл спорить не хотел, он просто встряхивал ушами, и Рыжик, громко ругаясь, летел в кусты. Пекунья смеялась, помогала Рыжику выбраться из зарослей и просила друзей не ссориться. Вечерами она смотрела на звезды и загадывала желание: увидеть свой город!

Однажды она проснулась очень рано и, растолкав Эрла и Рыжика, сообщила:

– Скорее! Скорее! Пойдемте! Нам нужно найти Поляну с городами!

– Очередной бред! – проворчал сонный Рыжик. – Я никуда не пойду, еще даже роса не спала.

Эрл поднялся и, посадив Рыжика на плечо, сказал:

– Ты можешь еще поспать, а мы пойдем.

– Спасибо! – воскликнула Пекунья и быстро побежала по тропинке.

Эрл шел следом и думал:

– «Наверно, ей опять приснился сон. Это так интересно. Очень здорово получилось, что пути наши пересеклись, и что моя тропа бежит в ту же сторону, куда ей надо. Я тоже хочу увидеть Поляну городов, хотя совершенно не понимаю, что это такое».

Он шел и шел, почти бежал, а туман утренний постепенно рассеивался. И вот, когда туман на лугу истаял, они увидели поляну. А на ней лежали розовые от восходящего солнца полупрозрачные шары. Словно вся роса собралась в огромные капли.

– Это твой город? – изумился Рыжик, моментально просыпаясь.

Пекунья была озадачена. Она осторожно подошла к одному из шаров.

– Нет, такое мне не снилось, — прошептала она.

Эрл, чья тропа тоже пересекала странную поляну, пошел следом и увидел, что тропинка огибает один из шаров так близко, что его можно понюхать. Так он и сделал. Он приблизил морду так, что нос его коснулся мокрой прозрачной стенки. Эрл испугался, что шар сейчас лопнет, как пузырь на воде, и даже зажмурился, а когда открыл глаз, увидел город.

Город был там, в прозрачном пузыре. То, что это был город, Эрл сразу понял. Он смотрел на него немного свысока, видел домики, которые, как и рассказывала Пекунья, стояли друг на друге. Видел многочисленные окна и двери, туда-сюда сновало множество народа. Над городом светило солнце, плыли облака. В середине города была небольшая площадь, и там был фонтан. Его голубой блеск и вправду походил на глаз моря…

– Пекунья! – закричал от восторга Эрл, позабыв, что вся его морда находится в шаре. – Твой город! Он здесь!

Его голос далеко разнесся по городу, отскакивая от стен и черепичных крыш. Горожане в испуге притихли, оглядываясь по сторонам, движение остановилось. Эрл отпрянул.

Он снова стоял на тропике посреди поляны. Перед ним высился шар. Рыжик и Пекунья стояли рядом.

– Что, что там? – Рыжик нетерпеливо дернул Эрла за шерсть.

– Пекунья! Там, там твой город! – заикаясь от волнения, воскликнул тропоброд.

Пекунья замирая от страха, приблизилась к шару и заглянула в него, вытянув шею и встав на цыпочки. Через некоторое время она отпрянула и со вздохом сказала:

– Нет, это не мой город.

– Но, но – начал Эрл, — ведь это город? Там все как ты рассказывала, площадь, улицы, фонтан…

– Да, все это есть, – отозвалась Пекунья. — Но все это есть в любом городе. Но не любой город мой…- печально добавила она и медленно пошла по тропинке.

– Что за бред?! – воскликнул Рыжик и стукнул себя по лбу.- Это просто какие-то капризы!

– Нет, — сказал Эрл серьезно. – Я, кажется, понял.

– Ну, что тут можно понять? Полный бред!

– Это как тропа, — объяснил Эрл. – Троп много, иди не хочу. Но твоя тропа только одна. Потому, что нельзя одновременно идти по нескольким тропам или идти по чужой тропе. Твоя тропа, это твой путь. Понимаешь?

– Я с вами с ума сойду! – заключил Рыжик и махнул лапой.

Друзья подошли к следующему полупрозрачному шару и по очереди заглянули. Даже Рыжик не удержался от любопытства.

В этом шаре город совершенно не походил на первый. Он состоял из высоких белых башен. Они как грибы рядышком вырастали из земли и тянулись высоко к вечернему солнцу. В этом городе был закат, и солнце окрасило белые башни в розовый. На верхушках башен были конусообразные крыши.

– Ну? – Эрл и Рыжик выжидательно уставились на Пекунью. Но Пекунья покачала головой и побежала исследовать следующий шар.

До вечера они заглядывали в шары. Каких только городов не насмотрелись! Некоторые города отличались от других постройками, внешностью жителей. Некоторые были очень похожи, но различались размерами площадей, цветом крыш, размерами фонтанов. Видели город, в котором по дорогам ездили маленькие коробочки с окошками, в другом городе похожие коробочки летали между крыш. В одном городе спешил народ с вещами, и до Эрла донеслись крики: «Скорее, скорее, поезд идет!». А затем раздался грохот, Рыжик и Пекунья испуганно отпрянули, а Эрл нет. Он увидел, как на станцию подъехал стучащий колесами черный поезд, и в него забрались все существа с вещами. Поезд фыркнул, совсем как недовольный Рыжик, и умчался вдаль, грохоча и пофыркивая.

В одном из городов они видели карусель. Пекунья рассказала, что в ее сне тоже была карусель. Но сам город не похож на ее город из сна. Слишком он был веселый. Бегал народ, суетился, смеялся, угощался сладостями, играла музыка, существа танцевали, крутились на каруселях и качелях. Рыжик рванулся было к ним, но Эрл его удержал, а Пекунья сказала:

«Нет, это не мой город, мой город был серьезный и задумчивый…»

Много городов они повидали, но они так и не нашли тот серьезный и задумчивый город Пекуньи.

Тропа Эрла вела их сквозь поляну, и они заглядывали в каждый шар, который находился рядом. А Пекунья еще бегала туда-сюда и осматривала шары, которые лежали подальше. Но их было так много, что она скоро сбилась с лап и к вечеру совсем отчаялась:

– Он рядом, рядом! Я так близко с ним! Но вдруг я его пропустила? Их так много!

– Надо отдохнуть, — сказал Эрл и устроил привал. Рыжик мгновенно уснул, а Пекунья долго не могла уснуть.

– Ты его найдешь! – поддержал Эрл. – Обязательно найдешь! А теперь спи.

На следующий день они вышли на холм, а с него открылся широкий вид на степь. Степь тянулась бесконечно к горизонту, а так же широко лежала вправо и влево. И на всём этом невообразимом пространстве, сверкая на солнце, лежали шары.

– Водный Ух тебя дери! – воскликнул Рыжик.

У Эрла перехватило дыхание, и он со страхом посмотрел на Пекунью. Та стояла ошеломленно замерев.

Тропа Эрла спускалась с холма и терялась где-то на середине пути. Необходимо было идти дальше, но тропобод решил не торопится.

– Надо хорошенько подумать! – сказал он и уселся на землю. Рыжик примостился на его коленях. Пекунья безвольно опустилась рядом, словно у нее подкосились лапы.

Эрл думал долго и тщательно. Рыжик успел два раза поспать, сбегать за ягодами и подкрепится. Пекунья тихонько плакала, вспоминая своего братишку Синса. К вечеру Эрл заговорил. Но то, о чем он заговорил, сбило с толку и Рыжика и Пекунью.

– У тропы есть своя песня, – сказал Ттропоброд. – Старшие тропоброды учат молодых: когда ты потеряешь свою тропу, оставайся на месте и слушай. Ты узнаешь свою тропу по песне, которую она поет. Это важный закон тропобродства. И однажды он нас с Рыжиком уже выручил.

– Да, да, — согласился Рыжик, — Мы тогда всю ночь под дождем сидели, у меня до сих пор хвост от сырости ноет.

Пекунья внимательно слушала, глядя на Эрла так, будто в нем, в тропоброде Эрле, заключалось ее спасение.

– Но к чему ты ведешь? – спросил Рыжик. – Как это нам поможет найти город если их так много!

– Я поняла – прошептала вдруг Пекунья. – Я поняла! – повторила она громче, и вдруг радостно вскочила на лапы. – Я буду петь!

Это было не совсем то, что имел в виду Эрл. «Но почему бы и нет,- подумал он, улыбаясь, — Это ничуть не хуже. Раз тропа поет, призывая тропоброда, почему бы Пекунье не спеть, призывая свой город. Ведь это почти сон. А во сне все возможно».

Звезды смотрели на них, Рыжик спал, а Эрл слушал чистый и красивый голос Пекуньи. И он вдруг понял, что в имени ее ошибка. Что одна буква неправильная. Ее настоящее имя ПеВунья. И видимо, родители сознательно изменили имя, чтобы было спокойнее в переполненном и шумном дупле. Но настоящее имя не давало покоя. Оно мучило и приходило среди ночи в виде снов. Снов о чудесном городе, который надо найти. Найдя его, Певунья отыщет саму себя.

Все было так просто. Поэтому Эрл с улыбкой ждал. Он знал, что город обязательно отзовется. И совсем не удивился, когда в темноте один из шаров наполнился солнечным светом…

Эрл с Рыжиком шли по тропе, они снова были одни. Тропа свернула в сторону и обогнула странную степь с шарами. Как Эрлу не хотелось увидеть город Певуньи, его тропа уводила его дальше по своему собственному плану. Эрл подчинился. Он шел, а в голове все еще звучала прощальная песня Певуньи. Песня была печальной, но глаза не могли скрыть радости, ведь она нашла то, что искала. Певунья махнула им еще раз и шагнула в шар и исчезла, чтобы появится там, в городе из своих снов. И Эрл был за нее счастлив.

Костер на берегу

Тропа снова вывела их к берегу моря и повела по острым камням на узкой полосе, между прибоем и высокими крутыми скалами, которые сплошной, почти вертикальной стеной, тянулись вдоль моря.

– Я устал прыгать по этим валунам! – в конце концов, заявил Рыжик.

– Но идти надо, — ответил Эрл.

– А мы можем тут отдохнуть? – спросил Рыжик.

– Нет,- твердо сказал тропоброд.

– Почему?

– Потому, что еще не время.

– А когда будет время?

– Когда будет место.

– А когда будет место?

– Когда будет время.

Рыжик мрачно посмотрел на спину впереди идущего Эрла и показал ему язык.

– «Что я должен тут найти?- думал тем временем тропоброд, неспешно шагая по камням. – Это странное, унылое место. Мне здесь совсем не нравится. Хотя море да…море оно хорошо. Но море есть море. Оно везде прекрасно. А что можно найти здесь, в этих пустынных скалах? Здесь только перепрелые водоросли, крабы, да всякий сор…»

Но он все шел и шел. Ведь он был тропобродом, а значит, нельзя было останавливаться.

– А на закате время придет? – спросил Рыжик, пытаясь не отставать.

– Возможно…

– Это совсем скоро! – обрадовался малыш и добавил – солнце уже совсем низко.

Но они все шли и шли. Солнце опустилось ниже, закат вспыхнул и погас, и краешек солнца плавно нырнул в море. И сразу стало быстро темнеть.

– Ну? Уже время? – воскликнул Рыжик.

– Не знаю…- задумчиво произнес Эрл, — возможно время вполне подходящее, но мне кажется, что мы еще не нашли место.

– А на что оно похоже? – разозлился Рыжик, он ужасно устал.

– Не знаю…- флегматично отозвался Эрл, — но я его почувствую…

И тут они увидели костер. Он горел чуть дальше по берегу, и в наступившей темноте, был особенно ярок и словно манил к себе.

– Вот оно! – сказал Эрл и радостно встряхнул ушами.

– А может нас не пригласят! – хмыкнул Рыжик, он все еще злился. – С чего ты взял, что тебе все будут рады? Вот я другое дело! Никто не откажется скоротать вечерок с таким обаятельным парнем, как я! Ой! – Это Рыжик перестал смотреть под ноги и провалился в щель между камнями. – В этой темени ничего не видать — взвыл он.

Эрл молча вынул его и посадил на плечо. Неизвестно кто мог сидеть у костра. Вполне могло оказаться, что они как раз поджаривают над огнем вот такую вот подпеньковую мелочь, чтобы поужинать. Рисковать Эрл не любил, особенно друзьями.

По мере того, как они подходили к костру, окружающая темень становилась еще темнее. Теперь уже и Эрл часто запинался о камни и несколько раз больно ударился коленкой. Костер горел все ярче и ярче. Вокруг него качались какие-то тени.

– Надеюсь, они добрые, — прошептал Рыжик и боязливо прижался к уху Эрла. А потом и вовсе зажмурился, потому что огонь слепил глаза. Было так темно, что даже огонь позволял увидеть, что-либо только на узкой полосе вокруг. За этой чертой был мрак, еще более сгустившийся по контрасту с огнем.

– Доброй ночи! – сказал Эрл и приветливо взмахнул ушами.

Костер вспыхнул, в нем что-то затрещало и заглушило ответ.

– Можно мы немного погреемся? – спросил Эрл, пытаясь изо всех сил разглядеть тех, кто сидит с противоположной стороны костра, за кругом света, где не было такого жара. Но вдруг дым взметнулся в его сторону и в глазах защипало. Эрл отвернулся, но успел увидеть, как кто-то кивнул ему головой.

– Спасибо! – сказал Эрл и уселся возле костра, вытянув большие усталые ноги. Пятки приятно пригрело.

Рыжик зашептал в ухо:

– Ты их видел? Сколько их? Очень страшные?

Эрл попытался рассмотреть сидящих напротив, но огонь был так ярок и высок, что сквозь него ничего не было видно. Да и дым все время разъедал глаза.

– Они гостеприимные, — прошептал тропоброд в ответ. — Ты же видишь, они нас не прогнали. Да еще и не навязываются с общением. Деликатные. Это я люблю. Можно подумать о своем. А ты спи и ничего не бойся.

– Не хочу спать! – воскликнул Рыжик и широко зевнул. Через минуту он уже спал, свернувшись клубком на Эрлиных коленях.

– Мой друг – соня, — сказал Эрл тем, кто сидел у костра. – А мы вот бродим…- И, не зная, что еще сказать, тому, кто все время молчит и не отвечает, сам замолчал. А потом добавил: – Вообще-то его зовут Рыжик. А соня — это значит, спать любит. Он вообще спит несколько раз в день, и ему кажется, что каждый раз это новый день… Вот…Получается, что у него дней гораздо больше, в одном дне у него несколько, интересно, правда? – Не дождавшись ответа, тропоброд окончательно смутившись, затих, глядя на огонь.

Он смотрел на буйные языки пламени и думал. Думал обо всем сразу и ни о чем конкретно. Вспоминал Певунью, Ирлину… Костер весело потрескивал, и пламя взвивалось высоко в черное небо, а там рассыпались на тысячи маленьких искорок и, наверное, в вышине они превращались в звезды.

Рядом шелестело море. Оно отличалось от неба только тем, что в нем не было звезд, а была одна сплошная колеблющаяся, мерно дышащая чернота. Звезд было удивительно много. Эрл видел их поверх костра. Они казались ему такими же крохотными костёрчиками, возле которых отдыхают путники. Очень хорошо было вот так сидеть у костра на берегу моря. Очень хорошо.

А потом с той стороны, откуда пришел Эрл и Рыжик, появились какие-то огоньки. Сначала Эрл подумал, что это звездочки скачут, а потом он подумал, что с чего это вдруг звездам скакать как каким-то попрыгушкам. А значит, это были не звезды. Огоньки между тем приближались и приближались. А потом вдруг перестали подскакивать, и чинно проплыли мимо костра и Эрла. А потом начали уменьшаться. Три огонька друг за дружкой.

– Какие-то существа, – догадался Эрл. – Они идут по берегу, по тропе. По моей тропе? – вдруг спохватился он. – Может, я ЕГО обогнал? А теперь он меня? Надо окликнуть. Надо его остановить! Надо бежать!

Эрл вскочил на ноги, свалив Рыжики на землю, и закричал:

– Эй, эй, стой! Подожди меня! Пожалуйста, не уходи!

И бросился от костра.

Но пробежав пару шагов остановился. Берег был пустынен. Никаких огоньков не было видно. За кругом огня было холодно, темно. Море тревожно дышало, стучало сердце, а высоко, высоко над скалами вдруг раздался протяжный гудок, и застучали колеса. Там наверху словно прошел поезд. Эрл задрал голову и попытался увидеть поезд. Но раздался еще гудок, и стало тихо.

Глаза Эрла понемногу привыкли к темноте, и он посмотрел на костер. У костра моргая сонными глазами, нахохлившись, сидел Рыжик. А больше там никого не было. Эрл три раза обошел костер. Никого.

– Мы одни…- прошептал Эрл и вдруг понял: — Мы с самого начала были тут одни. Больше никого нет. Рыжик, ты понимаешь?

– Отлично, — буркнул Рыжик. – Значит, никто не будет храпеть и я, наконец, то отлично высплюсь.

И он снова заснул.

А Эрл не мог успокоиться. Он еще раз несколько раз обежал вокруг костра. Старательно все обнюхал, но не нашел ни одного доказательства, что здесь кто-то был. Пахло лишь морем, солью, перепревшими водорослями, и дымом.

– Я разговаривал сам с собой?

И вдруг опять с вершины скалы донесся протяжный гудок, и поезд опять застучал по рельсам, уезжая куда-то вдаль.

Эрл попытался забраться на каменную стену, но у него ничего не вышло. Высоченные скалы сплошным массивом тянулись высоко и далеко во все стороны. А Эрл прыгал возле них и вдруг почувствовал себя таким маленьким и одиноким.

Там, где-то была жизнь. Там, за этой стеной что-то происходило. Там возможно был город, и в нем жило много разных существ. Они смеялись, разговаривали, шутили, плакали, выясняли отношения, суетились. Там играла музыка, горели разноцветные лампы и крутились карусели. И Эрлу так захотелось к ним, к свету, к музыке и смеху, и каруселям. Но между всем этим и Эрлом была преграда – холодные темные скалы. И он не мог их преодолеть. Он был здесь. На темном и одиноком берегу.

Эрл медленно отошел к самой кромке воды, где было так темно, что не было видно собственных ног, и уставился в бескрайнюю темень, которая плескалась и вздыхала совсем рядом. Посмотрел на звездную россыпь. И что-то сжалось в нем от такой небывалой красоты и тоски. Он стоял долго, затаив дыхание.

А потом подумал, что не так уж все и плохо. У него. Здесь. Сейчас. Да, он одинок, он в темноте, но…но вокруг было так красиво! И Эрл вдруг понял, что вот именно это он искал. Это место. И это время. И именно к этому вела его тропа.

Он вернулся к костру и, не отрываясь, смотрел, как он догорает. А когда от костра остались одни угли, осторожно поднял Рыжика. Ему надо было идти дальше, так как его тропа уже заждалась. На душе у него было спокойно и немного грустно.

Когда Эрл отошел уже достаточно далеко, он обернулся и увидел, как костер вдруг снова вспыхнул, словно кто-то подбросил охапку дров. Эрл внимательно присмотрелся и увидел, как там, у костра сидят какие-то тени. Один большой и мохнатый, другой маленький и взлохмаченный.

Эрл уходил. Но кто-то очень похожий на него, так и остался сидеть там, на темном берегу моря, у яркого костра под звездами.

По кругу

Он вынырнул на поверхность, весь в искрящихся на солнце каплях воды, сжимая в зубах веточку коралла. Печально взглянул и, грузно нырнув, исчез под водой. Берег опустел.

Тропоброд поднял веточку коралла, которую принес морской чудик и снова пошел к домику, который стоял дальше по берегу, скрытый деревьями. Он постучал в дверь и упрямо остался ждать. В домике долго было тихо. Но вот дверь скрипнула, и на пороге появилось нежное тоненькое создание с длинными зелеными волосами и большими желтыми глазами. Красавица взглянула на кораллы в руках тропоброда, фыркнула и громко захлопнула дверь.

– Опять не взяла, — вздохнул Эрл и побрел от домика. Его тропа, по которой он должен был идти в прекрасные дали, уже несколько дней кружила на одном месте – к берегу моря, где он встречал морского чудика, а оттуда к домику желтоглазой красавицы, а от нее, опять к берегу моря к морскому чудику, с печальными глазами и веточкой коралла в зубах. Морской чудик молча умолял Эрла отнести подарок хозяйке домика, и Эрл каждый раз не в силах был отказать.

Тропоброд устало опустился на песок и начал смотреть на заходящее солнце. Он все думал, почему его тропа ведет себя так странно? Почему она водит его по кругу? Ведь он хочет идти дальше.

– «Может, я должен что-то сделать? — думал Эрл. — «Поговорить с ней? Да! Надо поговорить! Хотя как с ними разговаривать с такими вот желтоглазыми? Как-то боязно…».

Он позавидовал своему маленькому другу: Рыжик сначала послушно ходил за тропобродом по кругу, а потом плюнул на все, попросил забрать его, когда все закончится и забрался в ближайший пень, где наелся трухи и теперь сладко спал.

Эрл вздохнул и начал ждать, когда на берегу появится хозяйка домика. Она всегда выходила на закате и взмахнув руками, начинала танцевать. Эрл в танцах ничего не понимал, но все ждал, когда же она закружится так быстро, взмахнет руками так, что оторвется от песка и взлетит в вечереющее небо. Но каждый раз из воды показывалась темная спина и голова с большими выпуклыми глазами и танцовщица, испуганно пискнув, скрывалась в домике.

– Ты бы мог не пугать ее? Хотя бы раз? – говорил трооброд морскому чудику.

Морской чудик переводил печальный взгляд на тропоброда и тяжело вздыхал, подняв волну. Потом он нырял и через некоторое время появлялся с веточкой коралла в зубах, и так тоскливо смотрел на Эрла, что тропоброд не выдерживал, забирал подарок и плелся к домику в зелени, чтобы снова услышать фырканье и увидеть захлопнувщуюся дверь. И так продолжалось уже несколько дней.

Наконец тропоброд не выдержал. Когда хозяйка домика хотела захлопнуть дверь, Эрл ловко поставил лапу и не дал ей закрыться. Он сказал заранее отрепетированную фразу:

– Извините меня, пожалуйста, но прошу, возьмите эти морские цветы!

Танцовщица изумленно на него уставилась желтыми глазами и Эрл, сбившись, промямлил:

– Он же страдает…

– Отпустите мою дверь!

Эрл убрал лапу и снова протянул кораллы. Она взглянула на них и сказала:

– Зачем он все время пугает меня? Я только растанцуюсь, а он…

– Он не пугает, — поспешил уверить Эрл, — он вами восхищается!

В желтых глазках мелькнуло изумление, и Эрл торопливо продолжил:

– Он выныривает из воды специально полюбоваться на ваш танец. А кораллы в зубах, знак преклонения.

И он еще раз протянул веточку.

– Я вообще-то терпеть не могу кораллы! – заявила вдруг танцовщица, взмахнув зелеными волосами, — Я люблю кактусы! – и она скрылась за дверью.

Тропа опять сделала круг и привела Эрла на берег. Чудик уже ждал. Он увидел в руках тропоброда веточку, и взгляд его стал еще тоскливее.

– Она любит кактусы, — пожал плечами Эрл и устало опустился на песок.

Морской чудик глубоко задумался, а потом взгляд его оживился, опушенные усы приподнялись. И вдруг, взмахнув хвостом, он обдал тропоброда брызгами и скрылся в глубине.

На следующий день морской чудик не появился, и на другой день его не было. Прошло еще несколько дней. Пару раз приходил заспанный Рыжик, широко зевал, узнавал новости и плелся обратно в свой пенек. На закатах выходила танцовщица. Сначала она танцевала с прежним азартом и изяществом, но поглядывала в сторону моря, а потом вдруг обрывала танец и уходила в дом.

И вот морской чудик вернулся. Но он плыл как-то странно, медленно, боком, высоко задрав морду, и нес какой-то странный предмет. Эрл долго приглядывался, но не мог понять что это. И только когда волны вынесли чудика к берегу, Эрл понял, что в пасти морской чудик держал кактус. Кровь с морды смешивалась с соленой водой и чудик тяжело дышал.

– Я сейчас! – закричал Эрл и побежал по воде к чудику. Но из домика выскочила танцовщица. Она ласточкой пронеслась над водой, и, опередив Эрла, склонилась над ним. Когда тропоброд по колено в воде подбежал ближе, танцовщица уже осторожно смывала кровь с морды морского чудика и вытаскивала иголки.

Набежавшая волна подхватила кактус и вынесла на песок.

На следующий день тропа Эрла привела его и Рыжика к домику, но лишь затем, чтобы обогнуть его и увести дальше по берегу, в лес, в далекие дали.

Тропоброд уходил с легким сердцем, он знал, что на закате она будет танцевать для морского чудика, ведь на ее окне стоял кактус с розовыми цветочками.

Дом

Однажды Рыжик заговорил о доме.

Они шли по широкому лугу, конца и края которому не было видно. Одна сплошная трава колыхалась со всех сторон. Ни деревца, ни камня, ни холмика. Лишь бежит среди травы узенькая тропка. Эрлу это нравилось. Настроение было отличное, ногам было приятно ступать на мягкую, нагретую землю. Солнце стояло высоко. Жужжали пчелы, и было бы еще лучше, если бы Рыжик немного помолчал. Но Рыжик говорил и говорил, подпрыгивая на шее у Эрла у самого уха:

– Понимаешь дом – это очень славно! Это защита, уют, надежные стены. Там полно всяких приятных вещей, которые так радуют сердце – например, в кладовке всегда можно найти засушенную ягоду или паучка. В дом заберёшься, и тебя никто не тронет. А думаешь почему? Потому, что так положено. В твой дом никто без приглашения не зайдет. И это славно. А еще дома можно делать все, что захочешь, хочешь с лапами на стол – пожалуйста, хочешь на полу валяйся или там чумазый ходи. И никто тебе ничего не скажет, ты же дома у себя. Дома можешь делать все, что хочешь. Там можно отдыхать. Вот ты идешь, все идешь, идешь и идешь, но ты ведь не отдыхаешь!

– Как это? – удивился Эрл.- Ночью я сплю. А иногда сплю днем, когда очень жарко.

– Ну! Разве это отдых? – махнул рукой Рыжик. – Отдых — это когда проснулся, поел и ничего не делаешь, лежишь себе и отдыхаешь.… Нет, дом – это прекрасно. Ну, согласись, согласись со мной!

– Э… — замялся Эрл. Ему не хотелось огорчать друга, к тому же спорить было совершенно не о чем. У Эрла ни разу в жизни не было дома.

– Как?! – изумился Рыжик и чуть не свалился со спины тропоброда, когда это услышал.- У тебя не было дома? А там норы, берлоги, хижины…ну, где вас, маленьких тропобродиков мамы выкармливают?

– Мы, тропоброды, сразу на ножки встаем и через несколько часов уже готовы идти за мамой. Зачем нам берлоги, да норы?

– Вы такие странные… — произнес Рыжик. — Все в мире стремятся найти себе дом.

– Ты тоже? – спросил Эрл.

– Конечно!

– И какой он будет, твой дом?

Рыжик мечтательно прикрыл глазки:

– Он будет очень маленький, чтобы детишки не заблудились. Еще он будет надежно спрятан. А лаз к нему будет защищен ловушками. А вообще это будет крепкий пень. Да, да. Это будет пень. Полный сладкой, нежной трухи. И детям еда и тепло. А еще там обязательно будет кладовка, или две, или даже три кладовки! Да, три в самый раз. И сколько там будет вкусного – ягоды, грибочки, семена, ядра шишек, семечки, паучки, мухи! Да…дом у меня будет именно такой. А у тебя?

– У меня… – задумался Эрл. Он никогда и не думал о доме. Он даже не мог себе представить дом для тропоброда. – Не знаю.… В этом доме надо будет жить, верно?

– Да, конечно! – согласился Рыжик. Он был такой гордый, словно дом в пеньке уже был у него. – В доме надо жить. Это верно.

– И этот дом с собой тоже нельзя взять? Верно?

– Да, если ты не черепаха и не улитка, то да, дом с собой не возьмешь, — важно кивнул Рыжик с видом великого знатока всех домов мира.

– Но тогда, как, же идти по тропе? – спросил Эрл и даже остановился.

Они замолчали, и стало слышно, как громко жужжат пчелы и стрекочут кузнечики.

– Если есть дом, то, как идти по тропе? – повторил свой вопрос Эрл.

– Ну,…я не знаю…- пролепетал Рыжик. — Может быть, уходить на время, а потом возвращаться?

– Ходить по кругу? – Эрл вдруг взял да и стряхнул Рыжика на траву, а потом вытянул лапы и улегся, положив на них лохматую голову. Его большие глаза оказались напротив глаз Рыжика.

– Как же мне быть? – спросил Эрл, и глаза его стали грустными. — Я тоже хочу дом. Хочу забраться туда с лапами, жевать ягоды и никуда не торопиться. Хочу отдохнуть.… Но как, же тогда моя тропа? Она будет ждать меня у порога? И ведь пока я буду отдыхать в доме, тот, кто делает тропы, уйдет так далеко, что я никогда его не догоню! Как мне быть? Мой маленький друг, скажи! Ты ведь такой умный.

– Да, какой я умный! –вдруг махнул рукой Рыжик и лег на землю. Он посмотрел на небо. Там неспешно плыли облака.

Эрл повернулся на спину и тоже посмотрел на небо.

– У облаков есть дома? – спросил он.

– Наверно, есть — ответил Рыжик. – У всех есть дом.

– Какая-нибудь огромная гора с норой. – Решил Эрл. — А в норе ночуют облака.

– Или остров, а на острове большущая хижина…- сказал Рыжик. – И каждое утро мама-облако отправляет семейство погулять, а вечером созывает обратно спать.

– Хе-хе – сказал Эрл и добавил, кивнув в сторону темнеющего горизонта: – А там, похоже, возвращается разгневанный отец: видимо, детишки-облачишки безобразничают.

И, правда, вдруг поднялся сильный ветер. Траву прижало к земле. Сгустились тучи, солнце скрылось, и начался сильный ливень.

– Чудесный дождь, — сказал Эрл, жмурясь от удовольствия, продолжая лежать на земле лицом к небу. Крупные капли шлепались по его лбу, щекам и весело щекотали нос.

– Чудесный? Да он ужасный и очень холодный. Я уже промок насквозь,- кричал Рыжик, прыгая вокруг. – Вставай, нам срочно нужен дом!

Эрл нехотя поднялся.

– Быстрее, быстрее! Я замерз! – кричал Рыжик, потирая озябшие ушки и покрасневший дрожащий носик.

Эрл пошел по тропе, а потом перешел на легкий бег. Рыжик все кричал и кричал о том, как им срочно нужен дом или хотя бы какое-то укрытие от дождя. И он так волновался, что это волнение невольно передалось тропоброду. Эрл вдруг, поймал себя на том, что озирается по сторонам и ищет, ищет, ищет глазами укрытие. И что ему вдруг очень захотелось иметь дом, а дождь стал казаться ему холодным и неприятным.

– «Странно, — подумал Эрл. — Я ведь всегда любил такую погоду».

Тем временем луг быстро заливало водой. Видимо, какая-то река неподалеку вышла из берегов. Пока Эрл бежал, под ногами сначала чавкало, а потом и забулькало. Тропа еще была хорошо видна, но вода прибывала так быстро, что скоро тропа скрылась, но была еще заметна. Где-то там за тучами солнце уже садилось, начались сумерки, а дождь все не прекращался.

Эрл и Рыжик были давно уже насквозь мокрыми, Рыжик дрожал и громко чихал с присвисточкой.

– Дом, дом, дом….-нам нужен дом…- шептал Рыжик, и Эрл вторил ему как заклинание.

И вдруг Эрл увидел на горизонте что-то странное. Посреди залитого луга торчал какой-то столб. А на столбе висела какая-то коробка.

– Что это? – изумился тропоброд и побрел быстрее, бежать по колено в воде было трудно.

Вода заливала глаза, и было трудно рассмотреть странную конструкцию. Эрл радовался тому, что тропа вела его прямо к ней.

И вот они добрались до столба. Странная коробка висела гораздо выше головы, но вот сюрприз: в коробке была дверь! А от нее вниз свешивалась веревочная лестница.

– Чего ты ждешь? – воскликнул Рыжик. – Я замерз!

Эрл схватился за лестницу и дернул. Она оказалась достаточно крепкой. Тогда он поставил одну ногу. Лестница не оборвалась. Затем вторую ногу, — лестница выдержала. И тогда Эрл осторожно подтянулся и откинул дверь.

– Здравствуйте! – на всякий случай сказал Эрл.

Но в домике никого не было. А то, что это был дом, не было никаких сомнений.

Рыжик соскочил с Эрла.

– Забирайся сюда, – сказал Рыжик и запрыгал от счастья. – Мы нашли дом. Ура! Настоящий дом. Эрл, это дом для тебя!

– Для меня? – удивился тропоброд, тяжело закидывая свое большое тело в дверь. – Этот столб выглядит ненадежным. Да и так высоко от земли. Это скорее дом для птиц.

– Чепуха, — сказал Рыжик. Он уже нашел где-то веник, и начал деловито выметать сор. – Этот дом как раз для тебя. Посмотри! Он разве жмет тебе в плечах?

Эрл пошевелил плечами:

– Нет, свободно.

– Он разве мал тебе по росту?

– Нет, я даже не упираюсь головой в потолок. – Эрл вытянул руки и радостно закричал: — Смотри, я даже могу делать зарядку!

– Ну-ка, ляг и вытяни ноги! – велел Рыжик, выбивая пыль из коврика. – Дом жмет тебе в пятках?

– Нет, — сказал Эрл и довольно растянулся на полу.

– В таком случае, дом как раз тебе в пору! Мы остаемся! – заключил Рыжик, и крепко захлопнул дверь.

Житье в доме

Эрл и Рыжик уже несколько дней жили в доме на столбе, торчащем из воды. Луг оказался заливным, и высокая вода все не сходила. Эрлу это даже нравилось. Он широко открывал дверь, спускал ноги и сидел в проеме, любуясь водной гладью, посматривая вниз, где сквозь прозрачную воду была видна колыхающаяся трава. Под водой была видна и его тропа. Эрл каждый раз со вздохом облегчения смотрел на нее. Ему все казалось, что пока он спит в этом домике, тропа его куда-нибудь пропадет. Но она оставалась на месте, и Эрл успокаивался.

Рыжик деловито осваивался. Он навел в доме чистоту и порядок, развесил занавески, расставил припасы по полочкам. Глядя на его суетливость, Эрлу хотелось исчезнуть куда-нибудь, но он не хотел портить другу настроение и оставался.

Эрл рвался продолжить путь, тропа невыносимо звала за собой, но и Дом обладал какой-то непостижимой для Эрла силой. Дом не отпускал. Дом притягивал к себе. Дом посадил Эрла к себе на порог, словно на колени и убаюкивал. Вода ли это качалась, мерцая на солнце, дом ли это покачивался на торчащем из воды столбе, или это покачивался сам Эрл, поддаваясь усыпляющей ласке Домашней колыбели, но ему давно не было так уютно и спокойно.

Было приятно закрыть дверь, когда ноги начинал холодить вечерний ветер, было приятно затопить камин и сидеть, вытянувшись на ковре перед ним и потягивать чай с малиновым вареньем, банку которого нашел Рыжик. Было приятно находить в закромах дома старое твердое печенье и грызть его, размачивая в кастрюле, которая заменяла Эрлу чашку, потому, что другие чашки были для него малы. Было приятно смотреть в большие окна, которые были в доме на все стороны, кроме двери. Да и засыпать не на влажной земле, и камнях, а на мягком ковре было приятно. Эрлу снились спокойные, защищенные сны. И ему было хорошо.

Постепенно у них даже появился сосед. Эрл как-то задремал днем у окна, а когда проснулся, услышал голоса и увидел маленького нахмурыша. Тот сидел у дверей и, сердито хмуря брови, рассказывал, что какие-то птицы поклевали его запас сушёных ягод, который он так долго и тщательно собирал до большой воды.

Рыжик сочувственно качал головой, вздыхал, подливал гостю чаю и совал в лапы твердое печенье.

– Это наш сосед, — представил гостя Рыжик, когда заметил, что Эрл проснулся и приподнялся.

– Ой, — испуганно прошептал гость, поднимая брови. — Какой он большой, я думал это диван!

– Какой же это диван, — засмеялся Рыжик, — таких меховых диванов не бывает. Это Эрл — тропоброд. Конечно, он слишком большой для дома, но проблем не доставляет.

– Бывают диваны и побольше, — возразил гость, — вот у меня дома, диван еще больше!

– Как интересно! — воскликнул Рыжик и затараторил. – Расскажите, расскажите, поподробнее.

Эрл вздохнул, повернулся всем телом, чем вызвал очередной переполох у гостя, и стал смотреть в стенку. Эрл думал, а когда тропоброд думает, то он ничего не слышит и не видит.

Он вдруг явственно вспоминал, что он не просто Эрл, а тропоброд. И мучительно стал томиться по тропе. Он очень соскучился по ней. Так соскучился, аж ноги зачесались! Но тропа была под водой, и надо было ждать.

Заливной луг оказался не таким пустынным, как это представлялось Эрлу. Очень скоро к ним со всех сторон стали приплывать гости. Кто своим ходом, а кто-то на лодках. Гостей на лодках было больше всего. В особенно шумный вечер внизу под домом колыхалось не менее двадцати различных лодок. Они перестукивались бортами и казались не менее говорливыми, чем их хозяева. Гости забирались с ногами на Эрла, выщипывали его шерсть, пили чай, кидались пряниками, которые сами же приносили, и без умолку тараторили.

Были среди них очень занятные существа.

Таким занятным существом был глазастик по прозвищу Рыбка. Он не был настоящей рыбой, и вообще плавать не умел, а прыгать в воду вообще боялся, так как думал, что воздух закончится, и он не успеет вынырнуть. Занятным он был потому, что не возможно было угадать его настроение. Оно у него менялось каждые пару секунд. Эрл порой диву давался, как резко мог меняться такой, вроде бы внешне обычный, малый.

Первый раз он появился у них, причалив на своей небольшой лодочке и, ловко запрыгнув в дом, громко объявил, растягивая толстые губы до ушей:

– Кто так умеет? — И он взял большие уши и вывернул их наизнанку.

– Ой, — захлопали в ладоши гости. — Мы так не умеем!

– А вот так кто-нибудь умеет? — и он схватил три чашки из лапок сестренок, которые приплыли с самого дальнего дерева, и начал жонглировать, окатив всех гостей чаем.

– Наш чай! — запищали сестренки, — мы еще не допили!

– Ерунда, — заулыбался еще шире Рыбка, — я еще и четырьмя могу! — И выхватив чашку у старичка-груздовичка, ловко угрохал все чашки об пол.

А потом сам же наступил на осколки и закричал:

– Кто раскидал здесь битую посуду, я поранил ногу, ой, ой, как больно!

– Мы сейчас вам поможем, присядьте, мы перебинтуем, — заволновались сестренки, но Рыбка оттолкнул их лапки и, вскочив на порог, закричал:

– Так-то вы гостей принимаете! Осколки им под лапы кидаете, ноги моей больше здесь не будет! — и он громко хлопнул дверью.

В следующий раз Рыбка пришел злой, как Лесная старуха и потребовал тишины. В этой тишине он рассказал, что у него болит живот и в подробностях расписал все оттенки боли. Гости слушали, кто с интересом, кто, зевая, а кто-то, особенно впечатлительный, начал ощупывать свой живот и прислушиваться к себе.

В другой раз он приносил всем ягоды и угощал, чуть ли не силком впихивая их в рот каждому, даже тем, кто такие ягоды терпеть не мог.

Эрл с любопытством поглядывал на Рыбку и слушал его рассказы, он смотрел на его пухлые губы и большие глаза и начинал мысленно исчезать из дома. Телом он был здесь, чем пользовались многие маленькие вечно дрожащие гости. Они закапывались в его густую шерсть и грелись. Некоторые сладко засыпали, и Эрл весь вечер сидел скрючившись, боясь потревожить сон малюток. Эрл слушал Рыбку, но мысленно был далеко. Мысленно он шел дальше по тропе. И было мучительно приятно вот так вот мечтать и думать о путешествиях, сидя в теплом доме, с кастрюлькой чая, с малютками, прикорнувшими на лапах.

– Он меня не слушает! — вдруг вспыхивал Рыбка и убегал, хлопая дверью. Все гости, в том числе и Рыжик, неодобрительно посматривали на Эрла и тот начинал чувствовать свою вину. Действительно, почему он задумался о своем, почему не выслушал дорогого гостя?

Были вечера, когда Рыбка приходил веселый и довольный, скорее всего он был сыт, и радовался всему на свете. Тогда он светился как солнышко, и голубые его глаза излучали тепло всем существам на свете. Он шутил, пел песни, танцевал, устраивал конкурсы с веселыми призами, и все гости были рады. Рыжик тогда веселился больше всех и по-хозяйски удовлетворительно подмигивал Эрлу, типа, вот, смотри, как нашим гостям у нас хорошо.

Эрл смотрел и тоже радовался. Он вообще любил, когда вокруг всем было весело и приятно. Но мечтал о тишине и не мог дождаться окончания праздника.

Однажды Рыбка причалил на лодке под самое утро. Эрл как раз сидел в дверном проеме, свесив ступни вниз, и убаюкивался уютом Дома.

– Привет! — сказал Рыбка, — можно я посижу рядом?

– Садись, — ответил Эрл и чуть подвинулся.

Рыбка протиснулся и уселся, кое-как поместившись, между Эрлом и косяком.

– Что ты обо мне думаешь? — спросил друг Рыбка.

– Вообще-то, ничего, — ответил Эрл.

– Вообще, вообще ничего? — спросил Рыбка и уставился на Эрла в упор большими голубыми глазами.- Но ты ведь постоянно о чем-то думаешь?! Неужели не обо мне?

Эрлу было неудобно разочаровывать гостя, но он сказал:

– Я думаю о своей тропе. Она зовет меня.

– Да, я слыхал, что все тропоброды свихнутые на своих тропах,- отмахнулся Рыбка. — Но неужели ты ни разу не подумал, какой веселый и ловкий этот Рыбка?

– Прости, нет, — ответил Эрл и искоса посмотрел на гостя. Тот выглядел озадаченным, похлопывал глазами и шлепал губами, как рыба, вытащенная из воды.

– И тебе ни разу не стало завидно, что ты это ты, а не я? — упавшим голосом спросил Рыбка.

– Нет, — просто ответил Эрл.

Рыбка поник плечами и тихо прошептал:

– Почему же тогда мне так завидно, что ты это ты? Что ты такой большой и спокойный тропоброд, такой умный, рассудительный, такой загадочный, невозмутимый, сильный, так много знающий? А я… я ничего не умею.

Эрл долго молчал, прежде чем ответить, а потом сказал:

– Ты не умеешь плавать.

– А при чем тут это? — закричал Рыбка в гневе и стукнул кулаком по косяку. — При чем тут это? И вообще я умею, только не хочу! Я вообще все умею!

Эрл схватил его за шкирку и спихнул со столба в воду. А потом нырнул следом.

До самого вечера Эрл учил Рыбку плавать, а потом измученного закинул в лодку и накрыл одеялом. На следующий день обучение продолжилось.

Скоро Рыбка стал плавать, как настоящая рыба. Он так хорошо научился нырять, что перестал злиться и опасаться того, что другие будут думать, что он ничего не умеет. Он теперь мог забраться даже на крышу дома и оттуда сигануть с вниз, не боясь, что воздух закончится прежде, чем он вынырнет. И вот тогда Эрл взял его с собой под воду и показал тропу. Они проплыли над тропой, и Эрл ласково погладил ее лапой. Песок взметнулся, и тропа словно ожила, приветливо покачав ему головой. Эрл вернулся в дом и рассказал Рыбке свою историю.

– А ты возьмешь меня с собой? — спросил Рыбка, когда Эрл закончил.

– Нет, — ответил Тпороброд, и добавил: — у каждого из нас свой путь.

– К тому же мы теперь живем в доме! — влез в разговор Рыжик, который уже было забеспокоился, что его большой друг стал каким-то задумчивым. — Ведь, правда, правда, Эрл, мы никуда не тронемся, мы теперь живем в собственном доме? Правда? — и он так умоляюще посмотрел на тропоброда, что тот не выдержал и, тяжело вздохнув, кивнул головой.

Хозяин

Рыжик чувствовал себя настоящим хозяином дома. Вода все еще держалась, но он научился вылавливать из воды какие-то корешки и начал заготавливать их на зиму. Гости, которые полюбили бывать у них в домике, всегда приносили что-нибудь вкусное, и Эрл стал чувствовать себя потяжелевшим. Он много спал, сидел на крыльце и от нечего делать начал учить язык подпеньковой мелочи.

– Рыжик, как по-вашему будет тропа? — спрашивал он у суетившегося по хозяйству Рыжика.

– Уводилка, — отвечал малыш и расставлял на полках камешки и ракушки, которые в большом количестве им надарили гости.

– А как по-вашему будет тропоброд?

– Большой Бродилка, — отвечал Рыжик, стирая пыль.

– Как красиво, — вздыхал Эрл. — Вот по уводилке идет большой Бродилка.

– А старики вас называют Не ведающие покоя, — сказал Рыжик. — И это похоже на правду. Ты какой-то неспокойный.

– Но как можно быть спокойным, когда там где-то есть что-то такое, что… аж шерсть дыбом! И надо скорее туда попасть, чтобы увидеть.

– У меня, наоборот, шерсть дыбом от того, ЧТО там где-то можно увидеть и поэтому лучше туда не ходить.

– Это не обязательно страшное, — возражал тропоброд, — это наоборот, может оказаться самым прекрасным!

– Что может быть прекраснее нашего дома? — спрашивал Рыжик, и на его мордочке сияла такая гордость и умиление, что Эрл не мог спорить, а горячий чай с пряниками лишал его последних сил.

В тот вечер Эрл почувствовал себя особенно разомлевшим. Дом с его гостями, Рыжиком и ковром на полу, показался ему особенно милым. Эрл чувствовал, как дом наполняется теплом и сам же отдает его всем, кто в нем сидит.

Эрл даже решил принять участие в общей игре и так увлекся, что вздрогнул, когда в дом вошел новый гость.

Это был незнакомый гость. Он приплыл без лодки, своим ходом и с шерсти его лилась вода.

Гость деловито подошел к шкафу и достал полотенце.

Рыжик возмущенно вспыхнул, и хотел было отобрать полотенце, но гость сказал тихо.

– А где мой шарф? — И строго обвел взглядом всех присутствующих.

Что-то в его голосе подсказало гостям, что пора расходиться и через пару минут в доме, кроме Рыжика и Эрла, никого не было.

– Значит, значит…- пролепетал Рыжик, бледнея, — вы хозяин?

– Да, я – хозяин, – ответил гость, резким движением скинул все ракушки с каминной полки и поставил туда мокрые сапоги.

– Тесно тут что-то стало? – обернувшись, сказал хозяин. — Эй, ты, здоровяк, не слишком ли ты большой для моего дома? Он и так еле держится. До большой воды только пол крепкий настелил, а уже половицы скрипят. Слышишь?

И хотя большой Эрл сто раз ходил по полу, и он не скрипел, пол заскрипел. Тихо, жалобно…

– Понавесили тут! – и он сдернул голубые нежные занавески, которые так старательно вешал Рыжик. Потом занавесками протер окно: – Не видать ничего. Враги подойдут, не заметишь!

– Какие враги? – испуганно пропищал Рыжик, со слезами глядя на руки хозяина, которые шарили по полкам и шкафам, расшвыривая расставленные по порядку запасы.

– Что значит, какие враги? – пробасил хозяин. – Враги, они всюду есть и так и ищут возможности подкрасться. Но застать меня врасплох им не удастся! У меня все продумано!

Хозяин метнулся к окну, потом к другому, потом к двери, и внимательно осмотрел горизонт со всех сторон.

– Видите, — захихикал он. – Они не подкрадутся! Я сделал дом на высоте столба, это раз! Он защищен сверху, это два, он имеет окна и двери на все стороны – это три. Я их увижу, с какой бы стороны они не подкрадывались. И еще у меня есть секретный шкаф, где я храню запасы на случай осады. Вот он!

Рыжик покраснел, и носик его задрожал. Не отрывая глаз, он следил, как хозяин идет к секретному шкафу, открывает его, и…

– А-а-а-а! — раздался крик ярости – Вы съели все мои запасы печенья!

Эрл не стал дожидаться того, что произойдет дальше, он схватил Рыжика, посадил его на макушку и сказал:

– Прощай, милый Дом! – нежно погладил деревянную дверь и прыгнул в воду. Там где-то глубоко была его тропа, но он ее видел и плыл по ней.

Эрл слышал, как Рыжик рыдал, сидя на его макушке, но ничем утешить друга не мог. Ему тоже было грустно. Грустно, что Дом, в котором они так счастливо жили, оказался не домом, а вышкой для отслеживания врагов. Грустно, что вот так пришлось с ним распрощаться. Эрл привык к этому Дому и полюбил его, как и дом привык к нему. В ушах Эрла все еще был жалобный скрип половиц, когда пришел хозяин. Но поделать было нечего. Эрл уплывал, Дом на столбе все уменьшался и уменьшался, сначала он был как будка, потом как скворечник, а затем стал совсем маленькой жердочкой и, наконец, исчез совсем.

Эрл и Рыжик теперь снова были бездомные. Совсем-совсем бездомные. Негде было больше укрыться от холода и дождя, негде прислонить уставшую морду, негде вытянуть уставшие лапы и обсушить их полотенцем. Не было теперь ни занавесок, ни ковра, ни кастрюльки для чая… Некуда больше приглашать друзей и не будет больше у Эрла таких спокойных и защищенных снов, да и порога, на котором так приятно посидеть утром, вспоминая ночные грезы и жмурясь от мягкого утреннего солнышка, – тоже не было и не будет. И все же, все же…

Эрл вдруг радостно засмеялся и распустил уши по ветру! Ветер был попутный!

Понравилось? Не нравитсяНравится +1

« »

Еще: Читать сказки Агапова М. В.


Нет комментариев, будьте первым