Тысяча и одна ночь

Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночь 101)

Все же приятно читать сказку "Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночь 101)" даже взрослым, сразу вспоминается детство, и вновь как маленький сопереживаешь героям и радуешься с ними. Зачастую в детских произведениях, центральным становятся личностные качества героя, его противление злу, постоянно пытающегося сбить добра-молодца с верного пути. Здесь во всем чувствуется гармония, даже негативные персонажи они, словно являются неотъемлемой частью бытийности, хотя, конечно выйдя за границы приемлемого. Все окружающее пространство, изображенное яркими зрительными образами, пронизано добротой, дружбой, верностью и неописуемым восторгом. Преданность, дружба и самопожертвование и иные положительные чувства преодолевают все противостоящие им: злобу, коварство, ложь и лицемерие. Бытовая проблематика - невероятно удачный способ, с помощью простых, обычных, примеров, донести до читателя ценнейший многовековой опыт. В очередной раз перечитывая эту композицию, непременно открываешь для себе что-то новое, полезное и назидательное, существенно важное. Сказка "Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночь 101)" читать бесплатно онлайн можно бесчисленное количество раз, не потеряв при этом любви и охоты к данному творению.

Сто первая ночь

Когда же настала сто первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Шарр-Кан поздравил брата Дау-аль-Макана со спасением и восхвалил его За деяния, а потом они отравились к своим войскам. 

Вот что было с ними. Что же касается старухи 3атад-Давахи, то она, повстречав войско Бахрама и Рустума, вернулась в рощу, взяла своего коня и, сев на него, быстро помчалась, пока не приблизилась к мусульманским войскам, осаждавшим аль-Кустантынию. А потом она сошла с коня, взяла его и пришла с ним к шатру, где был царедворец. И тот, увидав ее, поднялся ей навстречу, сделал ей знак, кивнув головой, и сказал: «Добро пожаловать богомольцу-подвижнику!» А затем он спросил ее, что случилось, и она рассказала ему свою устрашающую повесть и гибельную ложь и сказала: «Я боюсь за эмира Рустама и эмира Бахрама. Я встретил их с войсками по дороге и послал к царю и его людям. С ними было двадцать тысяч всадников, а неверных больше, чем их, и я хочу, чтобы ты сейчас же послал отряд твоих воинов — пусть они скорее соединятся с ними, иначе они погибнут все до последнего. Спешите, спешите!» — торопила она. 

И когда царедворец и мусульмане услышали от нее эти слова, их решимость ослабла, и они заплакали. А Зат-адДавахи сказала им: «Просите помощи у Аллаха и будьте стойки в этой беде! Вам должно подражать вашим предкам из народа Мухаммеда, рай с дворцами уготован Аллахом для тех, кто умрет мучениками, а смерть неизбежна для всякого, но умереть в войне за веру более похвально» [166]. 

Услышав слова проклятой Зат-ад-Давахи, царедворец позвал брата эмира Бахрама, — а это был витязь по имени Теркаш, — выбрал ему десять тысяч всадников, хмурых храбрецов, и велел ему отправляться. И Теркаш двинулся в путь и ехал, пока не приблизился к мусульманам. 

А когда наступило утро, Шарр-Кан увидал облако пыли и испугался за мусульман и воскликнул: «Это войско, что подходит к нам, войско мусульман, — и тогда это явная победа, — или это войско из войск неверных. Но неотвратимо то, что суждено». И он пришел к своему брату Дау-аль-Макану и сказал ему: «Не бойся ничего! Я выкуплю тебя своей душой от гибели! Если это войска из войск ислама, то это тем большая милость. Если же это наши враги, то с ними неизбежно сразиться. Но я хочу обратиться перед смертью к богомольцу и попросить его помолиться, чтобы я умер не иначе, как мучеником». 

И когда они разговаривали, вдруг показались знамена, на которых было написано: «Нет Бога, кроме Аллаха, Мухаммед-посол Аллаха!» И Шарр-Кан закричал: «Как дела мусульман?» И ему ответили: «Здоровы и благополучны! Мы пришли только из страха за вас». И предводитель войска сошел с коня, поцеловал землю перед ШаррКаном и спросил: «О мой владыка, как поживает султан, везирь Дандан, Рустум и мой брат Бахрам? Все ли они целы?» — «Все благополучно, — отвечал Шарр-Кан. — А кто вас осведомил о нашем деле?» — спросил он затем. И предводитель ответил: «Подвижник. Он сказал, что встретил моего брата Бахрама и Рустума и послал их к вам, но говорил нам, что неверные окружили их, и врагов много. А и вижу, что дело обстоит как раз наоборот, и вы победители». — «А как добрался до вас подвижник?» — спросили Теркаша. И он ответил: «Он шествовал на ногах и прошел за день и ночь расстояние в десять дней пути для спешащего всадника». — «Нет сомнения, что это друг Аллаха. Где же он?» — спросил Шарр-Кан. «Мы оставили его с войсками из людей правоверных, и он подстрекал их бороться с людьми неверия и непокорства», — ответили ему, и Шарр-Кан обрадовался. И они воздали хвалу Аллаху за свое спасение и спасение подвижника, и призвали милость Аллаха, и сказали: «Это было начертано в писании». 

А затем они двинулись, поспешая в пути, и когда они шли, вдруг взлетело облако пыли, застлавшее все концы земли и помрачившее день. И Шарр-Кан посмотрел на него и сказал: «Я боюсь, что неверные сломили войска ислама: эта пыль застлала восток и запад и наполнила землю с обеих сторон». А потом за этой пылью показался столб из мрака, мрачнее, чем черные дни, и он все приближался. И конные и пешие поспешили, чтобы посмотреть, в чем причина этого злого дела, и увидали, что это подвижник, уже упомянутый. И все, теснясь, стали целовать ему руки, а он кричал: «О народ лучшего из людей, светоча во мраке! Неверные обманули мусульман! Нагоните же войско единобожников и спасите их из рук неверных злодеев: они ринулись на них, и постигло их унизительное наказание, когда были они спокойны в своем месте!» 

И когда Шарр-Кан услышал это, его сердце взлетело от сильного биения, и он сошел со своего коня растерянный. А потом он поцеловал подвижнику руки и ноги, и то же сделал брат его Дау-аль-Макан и остальные воины, пешие и конные, кроме везиря Дандана: тот не сошел с коня и сказал: «Клянусь Аллахом, мое сердце бежит от этого подвижника! Я не знаю о чересчур благочестивых ничего, кроме скверного. Оставьте же его и нагоните ваших товарищей мусульман, ибо этот человек — один из пропавших от врат милости господа миро». Сколько раз я ходил походом с царем Омаром ибн ан-Нуманом и попирал землю в этих местах!» — «Оставь, эти скверные мысли! — воскликнул Шарр-Кан. — Не видал ты разве, как этот богомолец побуждал мусульман к бою, невзирая на мечи и стрелы? Не клевещи на него, ибо клевета порицается и мясо праведных опасно для хулителей. Посмотри, как он подстрекал нас на сражение! Если бы Аллах великий не любил его, он не сократил бы для нею путь в далекую землю, ввергнув его прежде в жестокое мучение». 

Затем Шарр-Кан велел привести отшельнику нубийского мула и сказал ему: «Садись, подвижник, благочестивый богомолец». Но тот не согласился и отказался сесть, выказывая себя подвижником, чтобы достичь цели. И они не знали, что этот распутный подвижник тот, о подобном которому сказал поэт: 

 

Постился, молился он, чтоб цель достичь своей, 

А сделав дела, забыл и пост и молитвы. 

 

И этот подвижник все шествовал между конными и пешими, точно лисица, хитрящая, чтобы похитить добычу, и, возвышая голос, читал Коран и прославлял милосердого. 

И они шли до тех пор, пока не приблизились к войскам ислама, и Шарр-Кан увидел, что они разбиты и царедворец собирается бежать и спасаться, и меч неверных работает среди чистых и нечистые…» 

И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Понравилось? Не нравитсяНравится

« »

Еще: Читать Тысяча и одна ночь


Нет комментариев, будьте первым