/ Авторские сказки

Бибигон (из журнала Мурзилка)

Здравствуй, молодой литературовед! Хорошо, что ты решил читать сказку "Бибигон (из журнала Мурзилка)" Корней Чуковский в ней ты найдешь народную мудрость, которой назидаются поколениями. Увенчано успехом желание передать глубокую моральную оценку действий основного персонажа, побуждающее переосмыслить и себя. Благодаря развитой детской фантазии, они быстро оживляют в своем воображении красочные картины окружающего мира и дополняют пробелы своими зрительными образами. Каждый раз, прочитывая ту или иную былину, чувствуется невероятная любовь с которой описываются изображения окружающей среды. С виртуозностью гения изображены портреты героев, их внешность, богатый внутренний мир, они "вдыхают жизнь" в творение и происходящие в нем события. Мило и отрадно погрузиться в мир, в котором всегда одерживает верх любовь, благородство, нравственность и бескорыстность, которыми назидается читатель. Бытовая проблематика - невероятно удачный способ, с помощью простых, обычных, примеров, донести до читателя ценнейший многовековой опыт. Сказка "Бибигон (из журнала Мурзилка)" Корней Чуковский читать бесплатно онлайн непременно полезно, она воспитает в вашем ребенке только хорошие и полезные качества и понятия.

ЧУДЕСНАЯ ВСТРЕЧА

Я живу на даче в Переделкине. Это недалеко от Москвы. Со мною живут мои внуки и внучки. Как-то ночью, когда все уже спали, я услышал, что лает Альфа. Альфа — наша старая собака. Лаяла она так бешено и громко, будто на мою дачу напали разбойники.
Я вскочил с постели и выбежал в сад. Альфа прыгала вокруг какого-то кустика и лаяла на него, как на дикого зверя. Я подошёл ближе и увидел, что в кустике что-то живое, вроде как бы мышь или ящерица. Но нет, это не мышь и не ящерица, а маленький живой человечек. Я и не знал, что такие бывают на свете. Маленький, словно игрушечный! Словно это не человечек, а кукла. И в руке у него крохотная шпага. Он машет этой шпагой во все стороны, будто сражается с сотней врагов.
Альфа лаяла, лаяла — и вдруг завизжала, завыла, заплакала и отскочила в сторону с поджатым хвостом. Должно быть, он ткнул её шпагой в нос.
Так ей и надо: сама виновата! Разве можно обижать таких маленьких!..

МОЙ ПЛЕННИК

Я накрыл его рукою, как воробушка. Он пырнул меня шпагой в ладонь, но я всё же не разжал кулака и внёс моего пленника в дом, на террасу.
Там он стал бегать по столу, как мышонок, сбросил на пол какую-то чашку, и не успели мы оглянуться, как он уже сидел на большом абажуре, что висит у нас на лампе над столом.
Оттуда он хотел прыгнуть в открытую форточку, но не допрыгнул и плюхнулся в банку с вареньем. Варенье было густое, из чёрной смородины, и когда моя внучка Тата, взяв столовую ложку, вытащила человечка из банки, он не мог двинуть ни рукой, ни ногой.
Всё у него слиплось и склеилось. Его шпага утонула в варенье.

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

После этого он сразу присмирел и затих. У него даже не было силы барахтаться, когда мы с Татой раздевали и умывали его, чтобы уложить его спать. Спал он очень долго, и покуда он спал, моя младшая внучка Леночка достала у нашей домработницы Федосьи Ивановны цветных лоскутков и сшила ему крохотный костюм.
Человечек ужасно обрадовался, когда Лена нарядила его в новое платье. Он запел и запрыгал, как чиж. Особенно понравилась ему треуголка, которую Лена смастерила из старой газеты. Треуголка была очень нарядная, с большим воробьиным пером.
Когда же Тата принесла ему сладкого чаю в маленьком белом напёрстке и три бутерброда, каждый величиною с горошину, он даже засмеялся от радости, снял перед Татой свою треуголку и отвесил ей низкий поклон.

БИБИГОН

Я усадил его у себя на ладони и начал расспрашивать, кто он такой, где родился и как он попал сюда, в Переделкино. Он важно посмотрел на меня и сказал:
— Где я родился? На луне! С неё свалился я во сне.
Меня на родине зовут Граф Бибигон де Лилипут. О, если б мог вернуться я В мои родимые края!
Я, конечно, засмеялся: «Что за вздор!»
Но внучки мои сразу поверили, будто он и вправду свалился с луны, и стали расспрашивать его о лунных яблоках, о лунных цветах, о лунных трамваях, верблюдах и кроликах. И как одеваются лунные дети? И есть ли на луне земляника?

КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

Погода в Переделкине стояла чудесная. Бибигон сильно загорел и поправился. И даже как будто чуточку вырос. Но если бы вы знали, каким он оказался сорванцом и проказником! Каждый день с ним новая беда. И при этом такой самохвал, такой сочинитель и выдумщик!
Я, конечно, не верю его болтовне,
Что будто бы он родился на луне.
Но если и впрямь он свалился с луны,
Ох, какие же там, на луне, шалуны!
И сказать вам по правде, друзья,
От него мне не стало житья:
Он не то чтобы злой, а такой
Непослушный, такой озорной,
Что любому, любому из вас
Отдам я его хоть сейчас
Пожалуйста, придите и возьмите
И делайте с ним, что хотите,
А мне, старику, невмочь
Возиться с ним день и ночь.
Надоела мне эта возня,
Возьмите его у меня!
Увидел сегодня калошу мою
И потащил ее прямо к ручью,
И прыгнул в нее, и поет:
«Вперед, моя лодка, вперед!»

А того не заметил, герой,
Что калоша была с дырой:
Только пустился он в путь,
Как уже начал тонуть.

Холодный и бледный,
Лежит он на дне,
Его треуголка
Плывет по волне.

Но кто это хрюкает там, у ручья?
Это — знакомая наша свинья.
Схватила она человечка
И к нам принесла на крылечко.

bib4

И внучки мои чуть с ума не сошли,
Когда беглеца увидали вдали:

«Это он, это он.
Бибигон!»

Целуют его, и ласкают его,
Как будто родного сынка своего,
И кладут Бибигона в кровать,
Начинают ему напевать:

«Баюшки-бай,
Бибигон!
Спи-засыпай,
Бибигон!»

А он как ни в чём не бывало
Вдруг сбросил с себя одеяло
И, мигом вскочив на комод,
Хвастливую песню поёт:

«Я — знаменитый капитан,
И мне не страшен ураган!
Вчера я был в Австралии,
Потом поехал далее
И возле мыса Барнаул
Убил четырнадцать акул!»

Тут все засмеялись — и внучки и я:
Мы ввек не слыхали такого вранья!
А Гуля и Альфа помчались к ручью
И долго искали калошу мою.
Искали её и вблизи и вдали,
Но почему-то нигде не нашли.
Должно быть, она уплыла в океан
И доплыла до неведомых стран.

ИГРЫ, ЗАБАВЫ И ШАЛОСТИ

Право, я не знаю, что мне делать с моим Бибигоном! Шныряет по всему саду, убегает и в поле, и в лес, и на речку. Ни минуты не посидит он на месте!
То побежит за петухом
И сядет на него верхом.

То с лягушатами в саду
Весь день играет в чехарду.

bib6

То сбегает на огород,
Гороху мелкого нарвет

И ну стрелять исподтишка
В громаднейшего паука.

Паук молчал, паук терпел,
Но наконец рассвирепел

И паутиною своей
Так обмотал его, злодей,

Что тот на ниточке повис,
Как муха, головою вниз,

bib7

Кричит
И рвётся Бибигон,
И в паутине
Бьётся он.

И прямо в миску с молоком
Летит оттуда кувырком.

Беда! Беда! Спасенья нет!
Погибнет он во цвете лет!

Но тут из чёрного угла
Большая жаба подползла

bib8

И лапу подала ему,
Как будто брату своему.

И засмеялся Бибигон,
И в тот же миг умчался он

В соседний двор на сеновал
И там весь вечер танцевал

С какой-то крысою седой
И воробьихой молодой,

bib9

А после ужина ушёл
Играть с мышатами в футбол

И, воротившись на заре,
Заснул в собачьей конуре.

Ну, что будешь делать с таким непоседой? Трудно мне было управиться с ним, особенно на первых порах. Но понемногу он чуть-чуть угомонился. Всё чаще стал просиживать у меня на столе, среди моих книг и газет. Вскарабкается на груду бумаг, усядется под моим маленьким глобусом и долго читает «Приключения барона Мюнхгаузена» или рисует каплунов и драконов.

Я НАЧИНАЮ ЛЮБИТЬ БИБИГОНА

Вы помните, дети,
Что я почему-то
Вначале совсем не любил лилипута.

Я вам говорил, что любому из вас
Охотно его подарю хоть сейчас.

Но всё изменилось, и, честное слово,
Его я теперь полюбил, как родного.
Должно быть, люблю я его оттого,
Что очень мне жалко глядеть на него:

Тоненький он,
Словно прутик
Маленький он,
Лилипутик.

Ростом, бедняга, не выше
Вот этакой маленькой мыши.

bib1

Увидел котёночка он
И говорит:
«Это — слон!»

И каждая может ворона
Шутя погубить Бибигона.

А он, поглядите, какой боевой:
Бесстрашно и дерзко бросается в бой.

Со всеми,
Со всеми
Готов он сразиться
И никогда
Никого
Не боится.

Он весел и ловок,
Он мал, да удал,
Другого такого
Я ввек не видал!

Я помню: скакал он верхом на утёнке
С моим молодым петухом вперегонки!

И вдруг перед ним его бешеный враг —
Огромный и грозный индюк Брундуляк.

bib2

Зафыркал индюк, запыхтел он ужасно,
И нос у него стал от ярости красный!

И крикнул индюк: «Брундулю! Брундулю!
Сейчас я тебя загублю, задавлю!»

И всем показалось,
Что в эту минуту
Смертельная гибель
Грозит лилипуту.

Но он закричал индюку на скаку:
«Сейчас отсеку твою злую башку!»

И, шпагой взмахнувши своей боевою,
На индюка он помчался стрелою.

И чудо свершилось: огромный индюк,
Как мокрая курица, съёжился вдруг,
Попятился задом,
За пень зацепился
И вниз головою
В канаву свалился.

bib3
И все закричали:
«Да здравствует он,
Могучий и храбрый
Боец Бибигон!»

bib25

Только наша кошка Чертецца, любимица Федосьи Ивановны, — сытая, ленивая, сонная, — не радовалась подвигам храбреца Бибигона. Она с самого начала невзлюбила его и всякий раз, когда он проходил мимо её сундука, смотрела на него такими злыми глазами, что он невольно хватался за шпагу, чтобы защитить свою жизнь, если Чертецца вздумает напасть на него.

БИБИГОН И ПЧЕЛА

И всё же не могу я понять, почему этот удалой Бибигон так ужасно боится пчёл. Через несколько дней посте того, как он победил Брундуляка, с ним случилась такая беда.

Сидел у меня на столе Бибигон,
И силой и храбростью хвастался он:

«Ну, мне ли
Могучих Бояться зверей!
Я всякого зверя
Сильней и храбрей!

bib5

Дрожит предо мной
Косолапый медведь:
Куда же медведю
Меня одолеть!

Ещё не родился
Такой крокодил,
Который бы в битве
Меня победил!

Вот этой рукою
Свирепому льву
Косматую голову
Я оторву!»

bib13

Но тут прилетела мохнатая пчёлка.
«Спасите! — вскричал он.— Беда! Караул!»
И от неё, как от лютого волка,
В чернильницу весь с головою нырнул.

bib14

Спасибо, старуха Федосья
Схватила его за волосья,
Был бы бедняге капут —
Прощай навсегда лилипут!

Но если б вы знали, какой безобразный,
Дрожащий, и мокрый, и жалкий, и грязный,
Всклокоченный, еле живой,
Предстал он тогда предо мной!

От чёрных чернил его тело,
Как сажа, тогда почернело,
И сделался он чернокожий,
На чёрного негра похожий.

Мы схватили его
И бегом на квартиру
К самому старику Мойдодыру.
Целый день Мойдодыр его чистил и мыл,
Но не смыл он, не смыл этих чёрных чернил!

bib15

Впрочем, внучки мои не горюют,
Бибигона, как прежде, целуют.
«Ну что ж, — говорят. — ничего!
Мы и чёрного любим его!
И нам он, пожалуй, дороже
Теперь, когда он — чернокожий!»

Да и он не унывает,
На крылечко выбегает
И толкует детворе,
Что гуляет во дворе:
«По Кавказу я скитался,
В Чёрном море искупался.
Море Черное — черно:
Всё чернилами полно!

bib16

Окунулся я — и разом
Стал, как уголь, черномазым,
Так что даже на луне
Позавидовали мне!»

К счастью, Бибигон подружился с моей старой собакой Альфой. Взберётся к ней на спину, крепко ухватится за медный ошейник, и она несёт его к большому пруду, и там они целыми часами купаются вместе, и ныряют, и плавают, — и как весело Бибигону гоняться за быстрыми серебряными рыбками! И от этого купанья понемногу чёрные чернила смываются, сходят с него, и лицо у него снова становится белым, и щёки розовыми, как будто он никогда и не окунался в чернильницу. Теперь уж никто не назовёт его негром!

ЦИНЦИНЭЛЛА

Какая странная у Бибигона привычка! Каждый вечер, перед тем как лечь спать, он подходит к окошку и начинает печально глядеть на луну.
Однажды я спросил у него:

Отчего, Бибигон, ты не спишь?
Отчего на луну ты глядишь?

Он горько заплакал и, вздыхая сквозь слёзы, сказал:

Там, на луне, моя сестра!
Она прекрасна и добра.
Какое счастье было мне
Резвиться с нею на луне!
Там у неё чудесный сад,
Где звёзды, словно виноград,
Такими гроздьями висят,
Что поневоле на ходу
Нет-нет, да и сорвёшь звезду,
О, если б мог я поскорей
На небеса вернуться к ней,
И с ней по Млечному пути,
Как будто по полю, пойти,
И погулять в её саду,
Срывая звёзды на ходу,
И, взявшись за руки, вдвоём
Слететь на землю, в этот дом,
К вам, в Переделкино, сюда,
И здесь остаться навсегда!

bib17

Я был страшно удивлён его словами.
— Неужели это правда? — крикнул я. — Неужели у тебя там, на луне, осталась родная сестра?
Он вздохнул ещё печальнее и тихо сказал:
Моя родная Цинцинэлла
Сидит и плачет на луне
Уже давно она хотела
На землю прилететь ко мне.

Но стережёт её ужасный
И огнедышащий дракон.
И пленницы своей несчастной
На землю не отпустит он.

Лена и Тата ещё не успели уснуть и слышали наш разговор. Они вскочили с постели, подбежали к Бибигону, взяли его на руки и стали вместе с ним смотреть на луну.
— Бедный Бибигончик! — говорили они. — Как нам жалко твою Цинцинэллу! Дракон замучит её, погубит, убьёт. Он обнажил свою шпагу и размахивая ею, воскликнул:
Там, на луне, рукою смелой
Врагу я голову снесу!
Мою родную Цинцинэллу
Я от чудовища спасу!
Услыхав эти слова, Лена вся задрожала и вскрикнула:
— Но ведь для этого тебе нужно лететь на луну! Где же ты возьмёшь самолёт?
Бибигон только усмехнулся в ответ и сказал, что, к счастью, здесь, в Переделкине, у него найдётся немало друзей и приятелей, которые охотно помогут ему.

ДРУЗЬЯ И ВРАГИ БИБИГОНА

В самом деле, здесь, в Переделкине, у него оказалось так много друзей! Моя дача стоит в лесу, и, гуляя среди кустов и деревьев, Бибигон с первого же дня познакомился со всеми здешними лягушками, белками, жуками, улитками, бабочками.
Он умел разговаривать с ними на их языке, и они крепко полюбили его. Теперь он каждый вечер о чём-то шушукался с ними у старого берёзового пня, под кустами лесной земляники. И указывал им на луну и часто повторял: «Цинцинэлла!» Видно было, что они помогают ему готовиться в путь. Конечно, всем пятерым моим внукам — и Митяйке, и Тате, и Лене, и Жене, и Гульке, — всем им было жалко расставаться со своим Бибигоном. И всё же они не удерживали его здесь, на земле. Им нравилось, что он такой храбрый.
В один голос они говорили ему:
— Ты должен спасти Цинцинэллу!
Но при этом всякий раз прибавляли:
— Только, пожалуйста, возвращайся скорее.
Тата наточила ему шпагу, а Лена сшила ему из старого носового платка два небольших парашюта, чтобы он и его сестра Цинцинэлла могли без всякого затруднения возможно скорее спуститься с луны.
Вот какие добрые были у Бибигона друзья! Зато враги у него были злые и гадкие, и среди них самый страшный — соседский индюк Брундуляк.
Покуда Бибигон собирался в дорогу и ждал самолёта, чтобы взлететь на луну, Брундуляк стоял у забора, и злился, и фыркал, и надувался, как шар, и всё бормотал:
— Брундулю! Брундулю!
И в его непонятных словах слышалась какая-то угроза. Мы и не знали тогда, сколько горя и слёз доставит нам этот надутый урод.

БРУНДУЛЯК

Однажды Бибигон очень долго смотрел на своего врага из окошка, а потом вскарабкался ко мне на плечо и сказал:

«Вон погляди: стоит индюк
И смотрит яростно вокруг.
Но ты не верь своим глазам:
Он не индюк. На землю к нам
С луны спустился он тайком
И притворился индюком.
Он злой колдун, он чародей!
Он может превращать людей
В мышей, в лягушек, в пауков,
И в ящериц, и в червяков!
Ах, почему на всём скаку
Я не срубил ему башку!
А вон, гляди, бежит барбос.
Ты думаешь, что это — пёс?
Нет, это — старый Агафон,
Наш деревенский почтальон.
Ещё недавно в каждый дом
С газетою или с письмом
Он заходил, но как-то раз
Колдун сказал «Кара-бараз!»,
И вдруг — о чудо! — в тот же миг
Барбосом сделался старик!
О, злой колдун! Подобно мне,
И он родился на луне!
Да, на луне! И много лет
За мною рыщет он вослед
И хочет превратить меня
В букашку или в муравья.
Но нет, коварный Брундуляк!
Со мной не справишься никак!
Я шпагой доблестной моей
Всех заколдованных людей
От злой погибели спасу
И голову тебе снесу!»

Лена глянула на индюка и закричала:
— Да, да! Он колдун. Он не индюк, а колдун! У него даже бородавки волшебные, даже красная кишка на носу!
При этом она чуть не заплакала: так ей стало жалко несчастных людей, которых погубил он своим колдовством. И зачем этот гадкий колдун спустился с луны к нам на землю?!
— Он хочет погубить Бибигона! — сказала испуганным шопотом Тата. — Он хочет превратить его в жука или в гусеницу!
— Бедный мой Бибигуля! — воскликнула Лена — Мы не дадим тебя в обиду, не бойся!
И она бросилась целовать лилипута. Лена очень любит Бибигона и никогда не называет его «Бибигон», а всегда:
или Бибигуля,
или Бибика,
или Бибигончик,
или Го.
или Гого,
или Бибиби,
или Биба.
Каждый день она придумывает для него новое имя.
— Только бы его не погубил Брундуляк! — дрожащим голосом говорит она Тате. — Только бы не превратил его в червяка или в ящерицу! Только не помешал бы ему улететь на луну!

СМЕЛЫЙ ПОЛЁТ

На луну Бибигон улетел неожиданно. Мы даже не успели хорошенько попрощаться с ним и снарядить его в путь. День был тихий и солнечный. Весело чирикали птицы.
Как вдруг залетела в наш сад стрекоза
И мигом попалась ему на глаза.

И он закричал:
«Это мой самолёт!
Сейчас я отправлюсь
В большой перелёт!

Из Африки
Я полечу к Парагваю,
Потом на родимой луне побываю!
Три чуда
Оттуда
Я вам привезу!»
И он на лету оседлал стрекозу.

bib18

Глядите! Глядите!
Летит он над ёлкой
И весело машет своей треуголкой!
«Прощайте! — кричит он. —
В открытом бою
Я злого дракона.
Как муху, убью!»

И мы закричали:
«Куда ты? Постой!»
Но нам только эхо
Ответило: «ой!»

И нет Бибигона!
Пропал он, исчез!
Как будто растаял
Средь синих небес!

И домик его остаётся пустой, —
Игрушечный домик, уютный такой,
Который своими руками
Ему смастерили мы сами,
С игрушечной ванной, с картонной плитой, —
Неужто навеки он будет пустой?

Теперь в этом домике кукла Аглая,
Но кукла Аглая — она не живая,
Она не живая, в ней сердце не бьётся,
Она не поёт, не шалит, не смеётся!
А наш Бибигуля, хоть он озорной,
Но он — человечек, живой он, живой!

И в небо глядят безутешные внучки,
И, за слезою роняя слезу,
Всё ждут, не увидят ли там, возле тучки,
Летящую к ним стрекозу.

И встала луна над кустами сирени.
И Тата печально шепнула Елене:
«Взгляни-ка, — иль это мерещится мне? —
Как будто он там, на луне!»
Он там, на луне! Он туда воротился
И с нашей землёю навеки простился.

МЫ ПОЛУЧАЕМ ОТ БИБИГОНА ПИСЬМО

И долго бедняжки стоят у крыльца,
И смотрят, и смотрят в бинокли,
И катятся слёзы у них без конца,
От слёз их бинокли промокли.

Вдруг видят:
Полосатая
Кибиточка
Катит.

В кибиточке
Рогатая
Улиточка
Сидит.

Везут её проворные
Усатые жуки
И чёрные-пречёрные
Ночные мотыльки.

bib19

Кузнечики зелёные
Идут за нею в ряд
И в трубы золочёные
Безумолку трубят.

Катит-катит кибиточка.
И прямо на крыльцо
Весёлая улиточка
Бросает письмецо.

bib20

В тревоге и печали
К письму мы подбежали
И начали читать.
Когда же прочитали.
Забыли все печали
И стали хохотать.

Всего четыре строчки
На липовом листочке
Нам пишет Бибигон:
«Вчера за чёрной тучею
Моей рукой могучею
Сражён и побеждён
Дракон Караккакон!
Отпраздновать победу
Я к вам приеду в среду.
Примите мой поклон!
Ваш верный Бибигон».

И счастливы внучки:
«Мы будем опять
Его умывать, одевать, баловать!
Он жив и здоров!
Он вернётся сюда,
И мы не расстанемся с ним никогда!
А если сестру он от гибели спас.
Любимой сестрой она будет для нас!»

ВЕРНУЛСЯ

Желанного гостя мы радостно ждём!
И моем и чистим игрушечный дом.

В игрушечном доме — покой и уют,
Как весело тут заживёт лилипут!

Старуха Федосья из белой муки
Ему, Бибигону, печёт пирожки.

А Тата и Лена взялись за иголку
И новую сшили ему треуголку.

«Скорее, скорее вернулся бы он,
Маленький наш Бибигон!»

Из разноцветных своих лоскутков,
Оранжевых, синих и красных,
Немало они ему сшили обнов —
Нарядных жилетов, красивых штанов,
Плащей и камзолов атласных.

О, только б вернулся сюда Бибигон!
Каким разоденется щёголем он!

Но он не вернулся.
И нет Бибигона!
Быть может,
Его проглотила ворона?

А может быть, он
Захлебнулся в воде,
В каком-нибудь озере
Или пруде?

Быть может, за дерево
Он зацепился,
Упал с самолёта
И насмерть разбился?

А может быть, ночью,
Ненастной порой,
Спускаясь на землю
С любимой сестрой.

Он сбился с пути.
Повстречал Брундуляка
И был превращён
В паука или рака?..

Но вот как-то раз мы стоим под дождём
И ждём Бибигона, и ждём его, ждём, —

Глядь, а он на одуванчике,
Как на маленьком диванчике,
Развалился и сидит
И с каким-то незнакомым
Длинноногим насекомым
Разговаривает.

bib21

От радости внучки мои завизжали
И вперегонки к нему побежали:
— Где же ты был-побывал?
С кем ты в пути воевал?
Скажи, отчего ты такой
Бледный, усталый, худой?
Может быть, ты нездоров?
Не позвать ли к тебе докторов?

И долго они целовали его,
Ласкали его, согревали его,

А потом прошептали несмело:
— Но где же твоя Цинцинэлла?

— Моя Цинцинэлла! — сказал Бибигон,
И улыбнулся от радости он. —
Она прилетела сегодня со мной.
Но спряталась, бедная в чаще лесной
И рада бы встретиться с вами она,
Да злого боится она колдуна:
Жесток и коварен седой чародей,
Давно уж он хочет жениться на ней.
Но нет, не поможет ему колдовство,
Она ненавидит и гонит его,
И над упрямой его головой
Опять засверкает мой меч боевой!

И вновь Бибигон улыбнулся устало…
Но молния вдруг в облаках заблистала.

И — бах-барабах! — оглушительный гром,
Как будто бы небо на землю упало!

— Скорее домой! —
Мы бежим под дождём
И Бибигона
С собою несём!

Ну вот мы и дома!
И мёдом и чаем
Усталого путника
Мы угощаем.

И он засмеялся:
— Я рад.
Что к вам воротился назад:
Милую вашу семью
Я, как родную, люблю.
Но сейчас я смертельно устал,
С лютым недругом я воевал.

И мне бы хотелось чуть-чуть
Тут у окна отдохнуть.
Уж очень он зол и силён,
Этот проклятий дракон!

И, повалившись на стул.
Он сладко зевнул и заснул.
Тише! Пускай отоспится!
Будить его нам не годится!
А завтра расскажет он сам
Про все свои подвиги нам.

bib22

ЦИНЦИНЭЛЛА В БЕДЕ

Сладко спит усталый Бибигон! Спит и улыбается во сие. Теперь уж он ни за что не уедет отсюда! Как хорошо ему будет в игрушечном доме — и ему и его Цинцинэлле!
В этом игрушечном доме есть и коврики, и занавески на окнах, и две кукольные кроватки с подушками. Дом сделан из старого соснового ящика. Мой внучонок Митяйка, знаменитый строитель, приделал к этому ящику высокую башню из кухонной круглой жестянки, так что дом стал похож на дворец.
Сладко спит Бибигон у себя в бибигонском дворце, а в саду, у заднего крылечка, дремлет наша чёрная кошка Чертецца. И вдруг она видит вдали у забора маленькую белую мышку.
Чертецца ласково виляет хвостом, и бросается на белую мышку, и вонзает в неё острые когти, и хватает её острыми зубами, и несёт её на кухню к Федосье Ивановне.
А Федосья Ивановна почему-то страшно боится мышей. Увидев белую мышку, она взвизгивает, роняет кастрюлю, вскакивает на свой сундучок и в ужасе машет руками.
Вот какая смешная трусиха! Разве можно бояться каких-то маленьких мышек! А мышка вырвалась из кошачьих когтей и, почуяв свободу, быстро шмыгнула под стол.
А под столом стояла мышеловка. Мышеловка захлопнулась, и мышка очутилась в плену. К счастью, в это время на кухню вбежал мой внучонок Митяйка. Он схватил мышеловку и понёс её ко мне в кабинет. Чертецца помчалась за ним и требовала, чтобы ей отдали мышку. Если бы она могла говорить, она непременно сказала бы:

— Ведь эту мышь поймала я!
Мияу! Мяу! Мяу!
Она моя, моя, моя!
Мияу! Мяу! Мяу!

Сердито мяукая, Чертецца вскочила на спинку дивана и готова была прыгнуть на стол, чтобы отнять у нас белую мишку. И следом за Чертеццей вбежала Федосья Ивановна.
— Утопите, утопите её! — требовала она испуганным голосом.
И вдруг мы услышали отчаянный крик. Это кричал Бибигон:
— Цинцинэлла! Моя Цинцинэлла! Руки прочь от моей Цинцинэллы!
Мы и не знали, что он может так громко кричать. Он только что проснулся и увидел в окно своей игрушечной комнаты раненую белую мышь, которая сидела в мышеловке и плакала. В одну секунду выпрыгнул он из окна и, как буря, налетел на Федосью Ивановну. Потом грозно посмотрел на меня, взмахнул своей шпагой и крикнул:

— Кто тронет милую мою.
Того я мигом заколю!

И подбежал к мышеловке, и приподнял её тяжёлую железную дверцу, и бросился на шею к белой мышке, и повёл её к себе во дворец, и целовал её в лоб и в глаза, и повторял:
— Цинцинэлла! Моя Цинцинэлла!
Белая мышь была рада и счастлива. Правда, на спине у неё были ужасные раны, так как Чертецца больно искусала её, но в эту минуту она как будто забыла о ранах и весело визжала от радости.
Я смотрел на них обоих с удивлением и наконец спросил у Бибигона:

— Кто такая эта белая мышь?

И он ответил мне, рыдая:

— Она сестра моя родная!
Но в мышку белую она
Злым колдуном превращена.
И тот колдун — мой лютый враг,
Злой и коварный Брундуляк!

И он уложил белую мышку в постель, и перевязал её раны, и долго напевал ей какую-то странную песню на непонятном бибигонском языке.
Когда белая мышка заснула и он взошёл на свою бибигонскую башню, я спросил у него: как же это случаюсь, что его сестру Цинцинэллу могла постигнуть такая беда? Он долго молчал, а потом вздохнул и ответил:

— Моя родная Цинцинэлла
Со мной на землю прилетела.
С луны спустилася она,
Но стать женою колдуна
Несчастная не захотела.

И вот над гордой Цинцинэллою
Он прошептал: «Кара-бараз!»
И — горе! горе! — мышкой белою
Бедняга стала в тот же час!

НЕУЖЕЛИ УМРЁТ?

В эту минуту белая мышка тихо застонала во сне. Видно было, что она очень страдает. Слишком уж сильно исцарапала и искусала её злая Чертецца! Бнбигон услышал её стоны, наклонился над ней и вдруг закричал громким голосом:

— Цинцинэлла больна!
Умирает она!
О, спасите мою Цинцинэллу!

Долго мы лечили несчастную мышку. Три дня и три ночи Бибигон не отходил от её постели. Часто подбегал он к окну своего игрушечного дома и настойчивым шопотом просил у меня:

— Дайте мне пирамидону!
Принесите белладонну!
И достаньте поскорее
Аспирин и сульфидин!

Мы давали ему все эти лекарства — и капли, и порошки, и пилюли, — но Цинцинэлле становилось всё хуже и хуже. Она стонала, не переставая, днём и ночью, и я уже хотел было послать кого-нибудь на станцию Внуково за моим другом-приятелем стариком Айболитом, знаменитым звериным доктором, как вдруг однажды, перед завтраком, Бибигон взбегает на свою бибигонскую башню, вывешивает на ней флаг и громко кричит на весь дом:

— Ура! Ура!
Моя сестра
Опять здорова и бодра!
А ты, проклятый чародей,
От шпаги доблестной моей
Ты не уйдёшь! Я так люблю
Сестру несчастную мою,
Что жизнь и счастие отдам,
Чтоб отомстить её врагам!
— А если враги одолеют тебя и ты будешь побеждён и убит? — спросила Лена испуганным голосом. — Ведь они такие сильные и злые — и Чертецца, и Брундуляк, и дракон. Бибигон поднял голову и гордо сказал:

— Что ж! За любимую сестру
Всегда я с радостью умру!

Через несколько дней она встала с постели и сошла вниз, на террасу. Лена сшила ей шёлковый халат золотистого цвета и купила для неё маленький кукольный зонтик. Было приятно смотреть, как по нашей кленовой аллее прогуливаются под этим зонтиком брат и сестра, — оба такие красивые, нарядные, милые.
Мы все — и мои внуки и я — очень полюбили Цинцинэллу. Даже Федосья Ивановна перестала ненавидеть её и всякий раз гнала от неё злую Чертеццу, которая то и дело подкрадывалась к ней из-за кустов и деревьев, чтобы вонзить в неё свои острые зубы.

КАРАКАККОН НЕ УБИТ!

Однажды мы спросили Бибигона:
— Почему ты не расскажешь нам о твоих приключениях? Как ты сражался с драконом? Как отрубил ему голову? И как ты спас свою сестру Цинцинэллу?
Бибигон печально вздохнул и ответил:

— Увы, хоть милую мою
Сестру от недруга я спас,
Но нет, не сгинул он в бою,
Он жив, он жив и посейчас.
Да, ранен он
И побеждён,
Но до сих пор
Не сгинул он.
Он жив, он жив,
Каракаккон,
Он жив, безжалостный дракон!

Мы взглянули на луну, и нам всем показалось, что мы видим своими глазами, как разлеглось на ней это зеленое чудище, истекая зеленою кровью, а из пасти его пышет зелёный огонь.
Мало-помалу Бибигон успокоился. Он снова стал играть и веселиться. Но нет-нет, да и поглядит на луну и схватится за свою острую шпагу:
— Погоди же, проклятый дракон! Я еще расправлюсь с тобой!

ВОРОНА

Дни проходили за днями. Лето стояло чудесное. Нам жилось хорошо и привольно. Каждый день мы вместе со всеми моими внучатами, с моей старой собакой Альфой, с Бибигоном и его сестрой Цинцинэллой уходили куда-нибудь в лес, собирали ягоды, купались, разводили костры, и время проходило очень весело.
Правда, в ту пору произошло одно небольшое событие, которое встревожило и огорчило меня, но я вскоре перестал о нём думать, потому что разве можно думать о неприятных вещах, когда небо такое горячее, и птицы поют, как на празднике, и каждое дерево, радуется доброму и щедрому солнцу?
А событие было такое: в наш сад, неизвестно откуда, вдруг как-то ночью прилетела большая ворона, взгромоздилась на высокое дерево и устроила над самым моим балконом гнездо. Она с таким любопытством целыми часами глядела в окно, так назойливо кружилась над нашей террасой, так сердито и хрипло кричала своё зловещее «каар», что я, признаться, с первого взгляда возненавидел её и не раз говорил
Бибигону, чтобы он был подальше от этой отвратительной птицы и не попадался бы ей на глаза.

Говорил я Бибигону:
— Бибигон!
Не ходи ты по балкону,
Бибигон!

Там у нашего балкона,
Бибигон,
На сосне сидит ворона,
Бибигон.

— Это вовсе не ворона. —
Засмеялся Бибигон, —
Никакая не ворона,
Не ворона, не ворона,
Это вовсе не ворона,
А дракон Каракаккон.

И просил я Бибигона:
— Берегись Каракаккона!
Но едва я вышел вон —
На балконе Бибигон!
Он гуляет по балкону,
Дразнит чёрную ворону:
— Я — могучий Бибигон,
Не боюся я ворон.

Вот какой он непослушный и дерзкий. Но, к счастью, ворона только прокричала в ответ своё сердитое «каар», взмахнула крыльями и улетела куда-то. Вскоре мы совсем позабыли о ней, потому что можно ли помнить о каких-то воронах, когда в роще за озером поют-распевают малиновки, синицы, чижи и скворцы!

Понравилось? Не нравитсяНравится +3

« »

Еще: Читать сказки Корней Чуковский


Нет комментариев, будьте первым